Рекламный баннер.

Общество

19:26, 15 февраля 2016

Афган – один на двоих

Афган – один на двоих
 Людмила ИВАНОВА
Геннадий ПОЛЯКОВ

Игорь Сахаров и Юрий Карпиленко пошли в Одоевскую восьмилетку в один год. Вместе учились, вместе гоняли мяч, вместе получали аттестат, а потом вместе призвались в армию. Пути их, было, разошлись, но направление оказалось одно на двоих – Афганистан…

Дорога
в неизвестность
Юрий Карпиленко получил повестку из рук матери – она в то время работала в военкомате. На дворе стоял 1982 год, вой­на в ДРА шла с 1979-го, поэтому об интернациональном долге народ уже слышал, а вот о боевых действиях информации не было. Система работала так, что даже в комиссариатах никто толком не знал, насколько опасная дорога ждала парнишек за околицей. В газетах тогда писали, что в Афганистане советские солдаты сажают парки дружбы или пашут поля вместе с декханами. А если и приходили «цинковые мальчики», то про них говорили: «Погиб на учениях».
В назначенный день вместе с другими одногодками Юрия Карпиленко отправили на сборный пункт в Тулу. Потом были Курск, Волгоград, Грозный, бесконечные комиссии и проверки.
Не успели ребята покинуть областной центр, а сержанты их уже встречали возгласами: «Мясо приехало!» Чем сильнее они приближались к границе государства, тем реальнее ощущали, что впереди маячит нечто тяжелое и серьезное. За неделю до отправки в ДРА обритые налысо парни раздобыли спиртного, но начальство не нашло повода для упреков. Оно-то лучше всех понимало, насколько нестерпимо ожидание суровой неизвестности, за которой могли таиться брюшной тиф и гепатит, страшные раны и контузии, ужас душманского плена и безвременная смерть.

Химдым, арык
и забытый секрет
Юрий Карпиленко попал служить в 181-й мотострелковый полк в подразделение химической защиты. День ото дня солдаты проверяли, не повышен ли уровень радиации, не отравлена ли вода в реках, прикрывали группы бойцов дымовой завесой и, конечно, сами участвовали в боевых действиях – выкуривали огнеметами моджахедов, которые скрывались в пещерах, кяризах и подземных галереях...
В многочисленных рейдах химики шли сразу за саперами.
Уже через полмесяца после приземления в Афганистане Юрий Карпиленко, пройдя курс молодого бойца, поехал из Кабула в Баграм. Дорога эта часто обстреливалась, поэтому еще перед выездом наш земляк получил строгое внушение: в случае опасности прятать свой ЗиЛ-131 за бронированную разведывательно-дозорную машину. Но когда из зеленки в колонну полетели пули, рядовой напрочь забыл советы бывалых и «влупил по газам».
– Помню только, что несся с бешеной скоростью. Это я потом понял, что ехал по серпантину, а тогда мне казалось, что бетонка абсолютно прямая, – сегодня Юрий Григорьевич говорит о пережитом с улыбкой. – Когда мы добрались до места назначения, в борту было три пули. Мне тогда здорово досталось от сослуживцев. Вечером я взял лист бумаги и написал своей девушке в Одоев, чтобы она срочно искала себе другого парня и выходила за него замуж. В тот раз я думал только о том, что из афганского ада не возвращаются.
Но военная жизнь все расставила по местам. Водитель Карпиленко научился внимательно следить за дорогой, вовремя пристраиваться за БРДМ и в какое-то время осознал, что стал замечать красоту высоченных гор, зелень виноградных садов и воду, которая удивительным образом поднималась из арыков на сопку.
Поразило еще и то, что спать в снегу, оказывается, тепло. Юрий Карпиленко узнал это, когда с боевой группой попал в горы. Их секретному дозору поручили вести наблюдение, информировать о замеченных бандитах и, если придется, встать на их пути.
Но душманы в тот раз не появились. Пришло время возвращаться на базу, но на то нужен приказ, а аккумуляторы в радио­станции сели, и связь со штабом пропала. Вспомнили о ребятах только через трое суток. А они к тому времени уяснили, что голод – не самое страшное; что воду можно собирать и с камней, а вот спать на них, на голых, совсем не получается. Но напрягали вовсе не ледяные скалы, и даже не безызвестность – сокрушало то, что кончились сигареты…

Вместо разборок – благодарность
– В Афганистане я понял, что во всех делах нужен порядок. Хоть война, хоть мир, а надо четко выполнять инструкцию. Говорили нам: не ходите без дела в «зеленку», – но кто-то все равно шел и получал пулю. Трогал красивый журнал на скамейке – подрывался. Покупал в кишлаке шароп – травился. Но хуже всего, когда за ошибки одних платили своей жизнью другие…
Когда позади было уже полтора года службы, командир построил солдат и велел старослужащим выйти из строя.
– Если честно, думал, что сейчас разборки пойдут, все-таки дедовщина у нас была та еще, – признается Юрий Григорьевич. – А командир вывел нас и говорит: «Спасибо, ребята, что бережете молодых, учите их уму-разуму, в бою всегда позади себя ставите. От меня спасибо и от их матерей…»

Не фонтанчики,
а пули
Оба деда прошли войну с фашистами, отец служил в Германии, поэтому после школы Игорь Сахаров собрался поступать в пограничное училище, загодя лег на операцию, чтобы строгая медкомиссия не забраковала его из-за грыжи. Но потому, что дядька оказался судимым, парню там отказали, а вот в армию взяли.
В Афганистане Игорь Сахаров проходил службу в 71-й отдельной мотострелковой бригаде. Цивилизация закончилась уже за пределами аэродрома. Военных городков тогда еще не было, и солдатские палатки стояли в пустыне.
Вначале Сахаров водил наливник-заправщик, в рейс выходил раз в месяц и сходил с ума от скуки. Когда пригнали новые машины, попросился на ЗиЛ, чтобы возить снаряды. В первый раз носил их, как детей, грузил бережно, но сержант тут же доходчиво объяснил, что бегать надо в три раза быстрее и кидать дальше.
Потом увидел первого раненого, затем первого убитого – им оказался парень из Киреевска, «снятый» снайпером. После в первый раз попал под обстрел. То, что это страшно, осознал, когда вернулся в расположение роты, а пока ехал в своем грузовике, груженном снарядами, видел только фонтанчики пыли, взрывающие дорогу.
Труднее всего давался Нагаханский поворот у окраины зеленой зоны в провинции Кандагар. Духи там «работали» по нашим машинам из камышей с расстояния в какую-то сотню метров, жгли бензовозы, наливники, бронетранспортеры, танки. Их остовы долго еще чернели по обочинам дороги.
– В кабине автомат всегда был со мной, – говорит Игорь Васильевич. – Только из него особо не постреляешь: вдруг наши в «зеленку» пошли? Ехали мы по три-четыре машины, интервал 300 метров, скорость – 60 километров в час. Почему так медленно? Чтобы успеть тормознуть, если в переднюю машину из гранатомета попали, вытащить раненого, спихнуть его грузовик с дороги и ехать дальше.

Пионерам
и не снилось
Конечно, армейская жизнь шлифовалась не только войной, но и спиртом.
– Поставили мы как-то брагу ко дню рождения: три бочки по сорок литров. В Афгане жарко, бродит быстро, на вторые сутки пить можно. А мы уже полтора года прослужили, втроем сидим, пробу снимаем… Подполковник унюхал, конфисковал все. А было так, что мы ему бассейн копали – 5 на 4. Песка нарыли – куч сорок. Он и заставил нас ровнять их. Срок – три ночи, лопаты дал и «Урал» – чтоб фарами подсветить. А неподалеку было огромное кладбище искореженных машин. Советские пионеры и не видели столько металлолома! Мы нашли раму от грузовика, прицепили к своему… Разровняли за час, да еще и выспаться успели. Утром нас, правда, выдал один боец. Но подполковник похвалил за смекалку и все простил…

Цветок для любимой
Вспоминая афганское прошлое, Сахаров с уважением отзывается о комбате Гордиенко, который берег солдат как родных сыновей.
– Он служил два срока, с 1979 по 1983 год. И пришел, и ушел майором. Всегда с нами на броне был. Сменивший его – не хочу даже фамилию называть – тоже пришел с одной звездой на погоне, а через полгода уже вторую получил. В академию рвался…
Нетрудно догадаться, что в письмах домой об этом не было ни слова. И цензура бы не пропустила, и своих расстраивать не хотелось.
Игорь Васильевич писал в Одоев четыре раза в месяц, не распространяясь, что служит в Афганистане: получалось, что два письма уходили матери и два – любимой девушке.
Как-то послал невесте цветок эдельвейса, и она сразу поняла, что ее парень попал на войну.
– Я этот цветок в горах нашел, когда с десантниками за камнями ездил. Их лейтенант, молоденький такой, все просил дать порулить. Он через неделю в другой машине на мине подорвался, остался без ног…
Осенью 1984 года пришел приказ об увольнении в запас. В ноябре Игорь Васильевич «приковал» свою машину, но замены не было неделю, вторую, и Сахаров упросил зампотеха вернуть ему ЗиЛ, потому что сидеть без дела оказалось тяжелее, чем ездить под пулями.
Новобранцы прибыли в часть только в начале февраля. В итоге Игорь Васильевич вернулся домой через 2 года 4 месяца 15 дней.
– В Тулу приехал вечером, еле успел на последний автобус до Одоева. Дошел до дома и минут десять стоял на пороге – не находил в себе сил постучать в дверь. Потом – тук-тук. Отец спрашивает: «Кто?» – «Бать!» И все. Комок к горлу подкатил. Говорить не могу. Он открыл дверь, а рядом уже мама стоит. Кинулся я к ним, на руках поднял – а они легкие такие и седые совсем…
0 комментариев
, чтобы оставить комментарий