Общество

09:00, 12 декабря 2014

История одного побега

История одного побега
Анастасия КАЛИНИНА

«Когда вижу беженцев с Украины, не могу отделаться от ощущения дежавю, – глядя перед собой, рассказывает Роман Самсонов. – 20 лет назад и я прошел через все это. К нам домой, в нашу крошечную комнатушку в Суворове тоже приезжали съемочные группы. Чтобы сделать новость про первых вынужденных переселенцев из Грозного».

Роман сегодня – перспективный молодой менеджер. Эрудированный, хваткий и напористый. Трудно представить его от чего-то бегущим, отступающим. Впрочем, побег из Чечни состоялся, когда ему было всего 10 лет. Избирательная детская память  не сохранила страха и ужаса – только причудливость и даже отчасти забавность происходившего…  
Роман родился и жил в Грозном в просторной трехкомнатной квартире на первом этаже. Ходил в школу, имел кучу друзей, с которыми стрелял у прохожих сигареты для солдат местной воинской части. За это срочники разрешали ребятне, сидя на заборе, наблюдать за гонками на «уазиках» на полигоне.
Одно из ярких воспоминаний – присутствие на встрече Джохара Дудаева с избирателями.
– Конечно, как и всякому ребенку, общение с каким-то там чиновником, все эти речи и выступления казались невероятно скучными. Впрочем, я помню также, что Дудаев показался мне довольно симпатичным, приятным человеком. Но главное – мы с друзьями с нетерпением ждали, когда же будут раздавать горячую баранину, варившуюся тут же в огромных чанах.
Впрочем, даже детское чутье говорило: что-то надвигается, огромное и страшное. К примеру, соседский родственник Лечо повадился ходить непрошеным к ним в гости. С автоматом наперевес, дыша перегаром, появлялся на кухне в квартире, рассаживался как у себя дома и начинал разглагольствовать: «Будете жилье продавать – никому другому, только мне!»
День ото дня атмосфера накалялась все больше. Кто-то бросил гранату в воинский склад. От взрыва повыбивало окна в соседней школе. Впрочем, ребятне этот инцидент показался скорее смешным.
– Мы подбирали с друзьями такие огромные гильзы – их разорвало, как бананы. А соседи, интеллигентнейшая русская пара, уже причитали: война, война…
Почти каждый день из городского двора, образованного двумя пяти­этажками и двумя девятиэтажками, отправлялись автомобили с домашним скарбом. Люди уезжали навсегда. Кто в Ставрополь, кто говорил, что в Тульскую губернию… Странно и непривычно звучали для грозненских мальчишек  слова «губерния», «губернатор»…
Как-то рано утром Роман вышел из дома, чтобы занять очередь за хлебом. Сделав несколько шагов, он увидел на асфальте кровь… Соседи потом рассказали, что убили старушку из их пятиэтажки, полубезумную бабушку по прозвищу Вонючка. У нее дома было полно кошек, собак и мусора. За нее некому было заступиться. Ночью пожилой женщине позвонили. Хотя она и была не в своем уме – не стала открывать. Но все равно несчастную убили. А в квартиру въехали чужие люди.
– Хорошо помню, как понял, что мы переезжаем. Я вернулся от отца, у которого проводил каникулы, и увидел, что домашние уже собирают вещи. Мне сказали, что мы уедем, и я заплакал. Я понял, что теряю друзей, девочку, которая мне нравилась с первого класса. Свой первый в жизни юбилей – 10 лет – я отмечал в поезде. 12 сумок на троих – вот все наше имущество на тот день,– грустно усмехается Роман.
В Тульской губернии дела складывались тоже непросто. После трехкомнатной квартиры со всеми удобствами в центре Грозного пришлось привыкать к крошечной клетушке в глуши, без газа и воды. Печка постоянно забивалась, чадила. А еще Романа дразнили в школе – он же был приезжим, чужаком. А еще ассоциировался с Чечней – по его мнению, в то время все «тамошнее» казалось россиянам чем-то необъяснимо плохим. А еще приходилось учиться засыпать в тишине, без выстрелов. А еще…
Впрочем, очень медленно и постепенно, но жизнь наладилась. В этом году мама Романа даже наведалась в Грозный – в их прежней квартире сегодня магазин.
А Роман ехать на свою историческую родину не хочет:
– Я ни на что не жалуюсь… Но обида на город, на страну, на людей – осталась. Я словно лишен части жизни. Я никогда не стану здесь настолько «местным», чтобы ходить по улицам Тулы и здороваться со знакомыми, как делают мои друзья, коренные туляки. Не осталось у меня близких связей и в Чеченской Республике. Где моя родина сегодня? Я не могу ответить на этот вопрос.

Ранее на тему

На эту же тему