Общество

08:59, 09 октября 2015

Левиафан и исполин Куйва

Левиафан и исполин Куйва
 Юлия ГРЕЧЕНКОВА
 Наталья ГЛАДКИХ

Осенью тульские туристы побывали на Баренцевом море, в селе Териберка, где Звягинцев снимал свой фильм «Левиафан». Там, конечно, далеко не бархатный сезон сейчас, и даже летом погода не ласкала. Зато медведи, говорят, очень общительны: подходят совсем близко к жилью.

На краю Земли
Автобусная дорога из Мурманска на подъездах к Териберке идет практически вдоль берега, как раз в том месте находится что-то вроде кладбища лодок – оно тянется на протяжении ста метров. От большинства остался один лишь остов, в прилив вода почти скрывает их, и этот погост выглядит не так мрачно. С этого описания начали свой рассказ четверо наших земляков, недавно вернувшиеся с Кольского полуострова.
– Пейзажи там в целом сталкерские: деревянные покосившиеся домишки на берегу, – говорит руководитель тургруппы Наталья Гладких. – Единственная в этой местности церковь – обыкновенный синий домик с крестом на крыше, он фигурирует в фильме. После выхода на экраны «Левиафана» число туристов в тех краях, говорят местные, зашкаливает, хотя их и раньше было немало – и дайверы, и художники. Мы видели как минимум двоих: с тубусами и рюкзаками, испачканными краской, так что вряд ли ошиблись с их профессиональной принадлежностью. Несмотря на общую мрачность, негостеприимность мест, где, кажется, только и можно что сгинуть, спиться, в местном магазине оказалась очень милая продавщица, что вообще редкость. Она, по крайней мере, лояльно отнеслась к тому, что мы бесконечно долго выбирали, что взять на ужин, и так и не смогли в итоге решиться на местную экзотику – пельмени с олениной.
Все население села – около тысячи человек. Автобус туда ходит раз в сутки – в пять вечера.
Через Териберку протекает река с одноименным названием. Она водопадом срывается в ущелье – все скалы красноватого цвета. В местных легендах говорится, что их, дескать, окрасила кровь предков. По словам кинокритиков, Звягинцев выбрал Териберку местом съемок  даже не за экзотическую дикую красоту, а за сохранившуюся первозданность. Этот рыбацкий поселок на российском побережье Баренцева моря, а значит, и Ледовитого океана – считай, край Земли.
Он, впрочем, стал заключительным пунктом в программе путешественников из Тулы. Основной маршрут пролегал по Ловозерским тундрам.

Медвежий угол
– В нашем случае тундра – это вовсе не та заболоченная равнина, которую обычно понимают под этим термином, – уточнила Наташа. – На языке местного коренного народа это означает, напротив, горный массив, поднимающийся выше лесного пояса. Готовясь к походу, я даже скачала саамский словарь, а в одном из хостелов в Мурманске нашла скромную, но занятную брошюрку про фольклорные традиции в саамской семье. Это мало кому интересно, но только не мне.
Из Тулы туристы поездом добрались до Оленегорска. На станции поймали такси и уже на нем проделали последние километры до точки отсчета своего похода – рудника Карнасурт недалеко от города Ревда.
– Самый короткий, но не самый простой путь оттуда к Сейд­озеру пролегает через перевал Эльморайок, – продолжила рассказ Наташа. – Эту тропу я сразу прозвала «хиппарской» – очень уж она популярна у разного странного люда. И объясняется это просто: в районе Сейдозера согласно ряду легенд располагалась древняя Гиперборея. По пути хиппи мы не пошли, потому что там довольно людно и потому что красивейшие панорамы мы хотели увидеть все же не в первый день, а преодолев уже какие-то сложности.
Забегая вперед, увидеть желаемое у туляков так и не получилось – из-за погоды. С горы Ангвундасчорр вид открывался и на Ловозерские тундры, и на соседний Хибинский массив, однако плотный туман спрятал всю красоту от путешественников.
– В первый же день мы спустились к истоку ручья Чинглусуай. – продолжают туристы. – На саамском «суай», собственно, и означает ручей. Оттуда спустились в одноименное ущелье – дорога далась тяжело. Стоянку разбили в месте слияния правого и левого притоков Чинглусуайя. Это очень красиво: прежде чем соединиться, обе водные артерии разбиваются на сотни тонких ручейков, которые нитями «прошивают» долину. Прибавьте сюда осенние краски и пелену тумана – и, возможно, получите в воображении что-то похожее на то, что видели мы.
Тропа по дну ущелья неуклонно бежала вниз. Туристы рассказывают, как с каждым пройденным километром менялась природа. Сначала они увидели мох. Потом к стелющимся по земле растениям прибавились карликовые березки, деревья становились все выше, пока не сменились привычными  «полноразмерными» елями и березами.
На исходе третьего дня путешественники встали лагерем на берегу реки Эльморайок, впадающей в Сейдозеро. Эта ночевка была самой неспокойной из всех: в темноте то и дело слышался рык медведя – не то настоящий, не то плод воображения. Сообщения о том, что медведи стали вести себя необыкновенно смело – подходить вплотную к человеческому жилью, гулять по улицам северных городов, – в этом году неединичны. Говорили об этом и попутчики в поезде, поэтому причин для беспокойства у туляков было в достатке. Тревожило то, что в «предбаннике» палатки оставлена кастрюлька с тестом, запах которого мог учуять Потапыч. Туристы пытались с вечера испечь блины, но отчего-то всякий раз они выходили комом, и затею отложили до утра. В следующий раз о медведях вспомнили, уже добравшись до ручья Седуай и обнаружив там пейзаж точь-в-точь как на картинах Шишкина...
– Когда рассвело, решили проделать оставшиеся километры до Сейдозера, – вспоминает Наталья. – Задача была не из легких – местность пронизывали мелкие реки и ручьи, а переправа налажена далеко не везде. Где-то на свой страх и риск перебрались по скользкому стволу упавшего дерева, где-то разувались и шли вброд.

Саамский «бабайка»
Согласно саамской мифологии, в Ловозерской тундре живет легендарный великан Куйва. Одноименная скала, священное для коренного населения место, хранит странный след – будто бы очертания гигантской широкоплечей фигуры. Не сказать, чтобы это был рисунок: имеются доказательства, да и так заметно, что «портрет» дело не человеческих рук, он проявился скорее под действием природных стихий. До Куйвы туляки дошли на предпоследний день путешествия и окрестили его местным «бабайкой». Правда, встать лагерем прямо под скалой не испугались.
Одну из последних ночевок провели в лесной хижине на ручье Чивруай, построенной в память о погибших в 1976 году туристах из Архангельска.
– Спустя 3 года, в 1979 году, там был мой папа, и, собираясь в поход, я надеялась туда попасть, – признается руководитель группы. – И хотя для нас остановиться в избушке на ночлег означало потерять несколько ходовых часов, мы все же сделали это. Двое из нашей четверки приболели, что неудивительно – все дни похода лил дождь. Всем нужно было отдохнуть в тепле и просушить вещи.
Хижина оказалась очень колоритной и гостеприимной: за первое отвечали оленьи рога над входом, за второе – оставленные прошлыми постояльцами дрова. Среди запасов туристы обнаружили масло. И наконец сумели пожарить блины.
– Потом наверстывали потерянное время, свернув все же на «хиппарскую» тропу, – продолжают они рассказ. – Мы сделали полный круг вокруг Сейд­озера и должны были закончить путь у того же рудника, откуда стартовали. Финальный отрезок приходился на заболоченную местность, и мы с дрожью представляли, как преодолеем его. Однако оказалось, что буквально за несколько дней до нашего появления местные волонтеры соорудили через болота экологическую тропу, настелив доски. В итоге этот участок стал чуть ли не самым легким, и когда мы вышли к кордону на северном берегу Сейдозера, то впервые за неделю встретили людей. Съемочную группу Мурманского телевидения, если быть точной, так что даже засветились в сюжете про ту самую тропку.
0 комментариев
, чтобы оставить комментарий

Ранее на тему

На эту же тему