Рекламный баннер.

Культура

09:00, 31 июля 2015

Виолончель, как женщина, ревнива

Виолончель, как женщина, ревнива
 Марина ПАНФИЛОВА
 Елена КУЗНЕЦОВА

Виртуозный виолончелист, лауреат международных конкурсов солист Тульской областной филармонии Владислав Белоусов исполнил любимые произведения Л. Н. Толстого в музее-усадьбе «Ясная Поляна».

«Музыка в доме Толстых» – новый проект, который уже приобрел своих поклонников. В беседе Владислав рассказал, что готовил специальную программу к этому выступлению.
– Любимые произведения Льва Николаевича мне были известны давно: когда учился в Московской консерватории, преподаватели, узнав, что я туляк, начинали рассказывать, какую музыку предпочитал великий писатель. И я включал эти вещи в свой репертуар. А к концерту в доме Толстого отрепетировал к тому же анданте кантабиле Чайковского из Струнного квартета № 1 и обработку каталонской «Песни птиц» Пабло Казальса.
Я неоднократно работал в Доме культуры «Ясная Поляна» – сольно, вместе с ансамблем «Dolce трио», которым руковожу, и в качестве дирижера оркестра Тульского колледжа искусств имени Даргомыжского, где преподаю и заведую музыкальной школой. Случалось играть в доме Волконского, на веранде дома Толстого. Но здесь среди мемориальных вещей, принадлежавших Льву Николаевичу, – совсем другое дело. Пожалуй, это самое необычное выступление в моей жизни. Даже выступление в концертном зале Российской академии музыки имени Гнесиных не идет ни в какое сравнение.
– Собралось много зрителей?
– Да, гостиная в доме писателя еле вместила всех желающих – мы были буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Окна открыли, и слышалось пение яснополянских птиц, голоса детей, пришедших на экскурсию. А недалеко от меня стояло то самое малиновое кресло, в котором любил сидеть Толстой, когда слушал музыку.
– И вы представляли себе, что он незримо присутствует?
– Да. Этому помогала еще одна деталь: старинные часы, которые стоят внизу, прозвонили начало и окончание концерта – словно он состоялся в ином времени.
– Недавно в филармонии был создан камерный ансамбль «Bella музыка», вы стали его художественным руководителем…
– Можно сказать, что это – первый шаг на пути к осуществлению мечты о симфоническом оркестре, который когда-нибудь все-таки в Туле появится. Я знаю, что региональный министр культуры Татьяна Рыбкина многое делает, чтобы это событие произошло. Надеюсь, что как моему выступлению в доме Толстого предшествовали концерты на яснополянской земле, так и моя работа в филармонии и в колледже искусств предшествует участию в серьезном, настоящем оркестре.
– Владислав, а почему вы стали музыкантом?
– У меня мама – пианистка, а отец был спортсменом, чемпионом СССР по футболу 1972 года. Он не хотел, чтобы я шел по его стопам, но одобрил музыкальную школу. Кстати, я все-таки играю в футбол: в подростковом возрасте увлекся. И многие музыканты – хорошие футболисты, к примеру, известный пианист Денис Мацуев, гитарист Виктор Зинчук. А при Московской консерватории раньше был спортивный комплекс, там на профессиональном уровне занимались бадминтоном Михаил Плетнев, Николай Луганский – он, между прочим, мастер спорта…
Что же касается виолончели, то я выбрал ее сам, предварительно прослушав звучание. Недаром Шаляпин говорил, что «петь надо так, как поет виолончель». Это невероятно певучий инструмент: может звучать и в нижнем регистре, как и собственно Федор Иванович, и в верхнем, напоминая колоратурное сопрано. Он охватывает все диапазоны человеческих голосов, в чем его большое преимущество перед скрипкой. Недаром в последнее время для виолончели делают очень много обработок, транскрипций скрипичных произведений. И на концерте в Ясной Поляне я играл вещь Никколо Паганини, написанную им для скрипки.
– Виолончель создали довольно давно…
– Очень давно. Много столетий тому назад была виола де гамба, менее похожая на сегодняшнюю виолончель, и все это время она видоизменялась. Поначалу не было нижнего шпиля, ее держали ногами. К тому же она всегда служила для сопровождения, использовалась лишь в ансамблях, но не была сольным инструментом: в этот разряд ее перевели лишь пару веков назад.
Да и вообще, это большое «семейство», в которое входят виолина – скрипка, виола – альт, виолончелло – ну тут понятно без перевода – и виолоно – контрабас.
Раньше у виолончели были лады, как сейчас у гитары, а сегодня они отсутствуют, отсюда и певучесть. И многие слушатели, в том числе мои родственники, спрашивают: а как вообще рождается звук при соприкосновении струн и смычка?
– И как же?
– Творчество всегда есть тайна.
– А как к вам пришел тот инструмент, на котором вы сейчас играете?
– Тут целая история. Когда я учился на третьем курсе музыкального колледжа, вечером в класс, где шли занятия, какой-то дядечка принес виолончель: в тряпичном чехольчике, с плохоньким смычком. Он рассказал, что приехал из глубинки, где решили закрыть местный ДК, разбирали хлам, как он выразился, и в одной из комнат обнаружили вполне приличный инструмент, на котором никто никогда не играл. Выпущен он был в 1957 году в Германии на фабрике, но не на поточном производстве, а индивидуально сделан мастером. Все там было рассохшимся, деки вышли наружу…
Мужчина тогда еще поинтересовался, сколько он может стоить, потом сам пошел звонить в Москву и когда сказал, что просит за виолончель 200 долларов, мы тут же согласились ее купить. Сейчас, после ремонта и отладки, профессионалы считают, что она стоит уже не меньше пятнадцати тысяч.
Но я сегодня уже «перерос» этот инструмент, о чем говорят и коллеги.
– На каких-то старинных, «заслуженных» довелось играть?
– Когда учился в Москве, работал в оркестре Полянского и в коллективе «Русская филармония» в Доме музыки. И однажды мне довелось сыграть на инструменте Страдивари, который принадлежал Карлу Давыдову. Говорят, что он был собственностью Наполеона – на нем даже видны следы от шпор. С этой виолончелью в Москву приезжал ученик Ростроповича Александр Ивашкин, который получил его в безвозмездную аренду. Это что-то фантастическое: просто руку кладешь – и инструмент сам поет. Все-таки маэстро прошлых времен знали некие секреты.
– А какие-то истории, предания о виолончели, пришедшие, что называется, из глубины веков, вам известны?
– Ну таких былин, как сложены о гуслях, тут нет, да и те, что ходят среди музыкантов, зачастую – домыслы… Александр Князев сейчас играет на инструменте Карло Бергонци, который жил и умер в нищете. Если Амати при жизни уже успел прославиться, то здесь – другая история. А эта его виолончель, которая зовется «леди Роза», по преданию, приняла в себя душу умершей жены мастера, который сработал ее в память о возлюбленной. И теперь она приносит несчастье женам и подругам музыкантов, убирая «соперниц».
– Неужели правда?
– Тот же Князев был женат на дочери известного пианиста, народного артиста России Михаила Воскресенского, Екатерине. И когда они выступали в ЮАР, то попали в аварию. Александр и «леди Роза» уцелели, а Катя погибла… Думаю, это совпадение, просто виолончель – инструмент загадочный, вот и рождаются связанные с ней легенды.
– А вы сам решились бы играть на такой жестокой «леди»?
– Поостерегся бы – ради моей жены, Яны Белоусовой, которая вместе со мной выступает в «Dolce трио» и преподает в колледже искусств.
– А назвать свою виолончель именем жены могли бы?
– Нет: все женщины ревнивы, и тут лучше не рисковать.
0 комментариев
, чтобы оставить комментарий