Молитва о пещерных детях

Игорь КРЮКОВ

Фото: архив Игоря КРЮКОВА

Я хочу вам рассказать об одном чудотворном месте, которое я обнаружил случайно в поездке, которая обернулась паломничеством. А началось все с того, что в один из зимних дней я все-таки собрался проведать свою давнюю знакомую монахиню Евдокию. Она находится на послушании и является настоятельницей в Архиерейском подворье иконы Казанской Божьей Матери Оренбургской области…

Собираясь в дорогу, я приготовил небольшие подарки и сувениры для матушки. Посчитав это символичным, взял свою книгу «Возрождая Утраченное: Свято-Казанский храм Тулы». Мне очень хотелось сделать матушке приятно и порадовать ее.

Путь лежал из аэропорта Домодево в аэропорт Оренбурга, а далее я отправился на такси в село Новоникольское. Монахиню Евдокию я не видел более двух с половиной лет. Когда-то она несла послушание в монастыре в селе Дивеево, и я ездил к ней каждый год: мы вместе с ней совершали молитвы и общались.

Путь от Оренбурга до селения составил 2,5 часа. По приезду меня встречала матушка Евдокия. Было видно, что она рада меня видеть, так же как и я ее. Время было позднее. Матушка пообещала по утру показать владения, где она несет службу Богу. Кром того, там предстояла поездка в Никольский женский монастырь.

Потрапезничав, пообщавшись, и помолившись мы легли спать. Рано утром матушка показала мне Архиерейское подворье иконы Казанской Божьей Матери. Подворье в свое время было построено на средства парашютиста-испытателя Петра Задирова. Это не единственный возведенный им храм. Задиров также построил храм Троицы в Антарктиде.

Мы обошли все подворье: постройки и, конечно же, храм. То были новые, основательные здания. Но, к сожалению, здесь я уже не чувствовал того, что испытывал прежде, когда приезжал в Дивеево. На душе было грустно, однако главное, что матушка была рядом.

После этого мы отправились с нею в Никольский женский монастырь. Дорога до обители заняла больше полутора часов. За окном мелькали снежные просторы Оренбургской области и деревенские домики, словно застывшие во времени – на исходе восьмидесятых или в самом начале девяностых. Неотъемлемой частью этого пейзажа были советские сеялки да комбайны «Нива»; вся эта картина навевала ностальгию и щемящую тоску по чему-то далекому, давно забытому.

Когда мы прибыли в монастырь, лежал снег и отовсюду дули пронизывающие зимние ветры. Взору моему предстали новые, современные монастырские строения и несколько храмов, сложенных из коричневого кирпича. Монастырь этот, на первый взгляд, не производил впечатления места намоленного. И мне почему-то вспоминалось то благостное время, что мы проводили с матушкой в Дивееве, – здесь же, второй день подряд, я не чувствовал ничего подобного.

Нас встретила настоятельница игумения Иоанна и предложила провести экскурсию по обители. День выдался будний, зимний, студеный. Паломников было мало: многие из них добирались пешком, хотя обитель находится на изрядном расстоянии от ближайшей деревни. Настоятельница повела меня и матушку Евдокию в храм Рождества Иоанна Предтечи, возведенный над монастырскими пещерами. Мы направились ко входу в подземелье. Матушка заметила, что люди, выходящие оттуда, становятся иными – светлыми и чистыми.

В самих пещерах она сперва подвела нас к келье монаха Зосимы, основателя обители, и пояснила, что это главная святыня. Здесь паломники молятся, становясь коленями на камень, как когда-то делал сам подвижник. Именно в этой келье он провел два года в одиночестве, готовя себя к монашескому подвигу. Камень, на который встают молящиеся со своими просьбами, стал источником чуда: по молитве здесь даровалось деторождение даже тем, кому врачи ставили неутешительные диагнозы: бесплодным парам и женщинам, не имевшим надежды стать матерями.

Матушка говорила, что это воистину великое чудо, которое начало являть себя людям в пору восстановления обители. И что едва ли не каждая просьба молящегося бывает услышана. Кстати, младенцев, рожденных по молитвам в пещерах, в народе стали называть «пещерными детьми». Молва об этом разнеслась по всей Оренбургской области и далеко за ее пределами. Бездетные пары съезжаются сюда со всей страны и даже из-за рубежа.

Матушка отметила, что камень, на который становятся паломники, дарует и чудесные исцеления. Приезжают сюда и с просьбами об устроении личной жизни, о работе – о самом насущном.

Рассказ матушки не вызывал у меня ни тени сомнения. Я понял: душа и тело мои пребывали в святом месте – те же ощущения испытываешь в великих обителях, таких как Дивеево, Афон… Я сознавал, что люди, молящиеся в этой пещере о своих бедах и скорбях, непременно обретают утешение.

После кельи монаха-основателя матушка Иоанна повела нас дальше. В пещерах довольно тесно: вдвоем не разойтись, а высоким приходится наклоняться. Какая бы погода ни стояла наверху, здесь всегда держится десять – двенадцать градусов тепла. Вентиляции в пещерах нет, песчаник сам нагнетает кислород и очищает воздух. Если днем бывает много посетителей, то к вечеру свечи уже не горят – дышать становится тяжело, так как кислород иссякает. Поутру же воздух вновь становится прозрачным и чистым.

Далее мы прошли к келье схимонаха Нила: более просторной, чем у старца Зосимы. Матушка рассказывала, что схимонах был прозорливым: к нему приходили и монахи со священниками, и жители окрестных сел. Люди искали совета, благословения, исповедовались. Находясь в своей келье, старец уже знал, кто пришел к нему, и даже ведал, с какой нуждой. Рядом с этой кельей обычно ставят свечи за упокой – в прямоугольный подсвечник.

Далее в пещерах нас ждал храм, выкопанный весьма своеобразно – в форме гроба. Свод его, соответственно, представляет собой крышку: песчаник здесь разного цвета, верхняя часть темная, нижняя – светлая, а по периметру тянется полоса, словно отделяющая «крышку» от основания. Удивительно, как монахи, трудившиеся в полной темноте, сумели правильно определить алтарь – он обращен строго на восток. Поражает и сам выбор места для храма: такое, чтобы песчаник естественным образом разделился на разные цвета.

Когда начались гонения на монастырь, кто-то ушел в другую обитель монастырь, кто-то решил молиться дома. Одним из последних был монах Игнатий.

«Монах Игнатий покоится в данный момент на сельском кладбище, к нему протоптана дорожка, люди идут просить исцеления. У монаха Игнатия силой его молитвы камни сами катились в гору», – рассказывает матушка Иоанна.

После рассказа о пещерах матушка кратко поведала нам историю самого Никольского монастыря. Обитель была основана монахом Зосимой и к 1917 году насчитывала уже двенадцать наземных построек. Среди них – колокольня с пятью колоколами, собственный кирпичный завод, кожевенная и валяльная мастерские, мельница, пекарня, приемный дом для мужчин, ставших инвалидами в годы Первой мировой войны, а также приют для мальчиков-сирот. В обители действовал строгий афонский устав.

С приходом советской власти начались гонения. В 1922 году игумен Зосима скончался от болезни сердца в возрасте шестидесяти трех лет. Нового настоятеля расстреляли по ложному доносу. Монахов принуждали публично отречься от Господа, но желающих не нашлось. Тех, кто оставался в обители, вывезли и расстреляли в Зауральной роще. Святое место опустело.

Когда гонения прекратились, местный батюшка заинтересовался, почему это место называют Монаховой горой. В архивах удалось обнаружить, что здесь некогда находились пещеры и монастырь.

Поиски пещер велись с 1992 года, и вход в подземную обитель был вновь обретен 8 июня 2002-го. В 2004‑м над пещерами возвели надвратный храм, который на следующий год освятили в честь Рождества Иоанна Предтечи. Строительство велось на пожертвования. На месте разрушенного Никольского храма были установлены кресты, часовни в честь Казанской иконы Божией Матери и монастырского кладбища. Под горой вновь забил святой Никольский родник, рядом устроили купальню. В самих пещерах оборудовали новый подземный храм во имя преподобных Антония и Феодосия Печерских.

13 мая 2006 года был заложен камень колокольни с храмом святой преподобной Марии Египетской. Ровно через год освятили центральный крест этой колокольни. В обители также построили братский корпус с домовым храмом в честь святого преподобного Серафима Саровского и трапезную для паломников.

14 мая 2018 года Священный Синод постановил открыть в Оренбургской области, в селе Покровка Новосергиевского района, Никольский женский монастырь.

Пещеры искали с 1992 года, и вновь вход в подземную обитель был обретен 8 июня 2002 года. В 2004 году был построен над пещерами надвратный храм, который в 2005 году освятили в честь Рождества Иоанна Предтечи. Храм построили на пожертвования. Были установлены кресты на месте разрушенного храма Святителя Николая Чудотворца, часовни Казанской иконы Божьей Матери и монастырского кладбища. Под горой снова забил святой Никольский родник, рядом установили купальню. В самих пещерах оборудовали новый подземный храм в честь преподобных Антония и Феодосия Печерских. 13 мая 2006 года совершено освящение места и закладка камня надвратной колокольни с храмом святой преподобной Марии Египетской. Ровно через год был освящен центральный крест колокольни святой преподобной Марии Египетской. В обители были построены братский корпус с домовым храмом в честь святого проповедника Серафима Саровского и трапезная для паломников. 14 мая 2018 года Священный Синод постановил открыть в Оренбургской области в селе Покровка Новосергиевского района Никольский женский монастырь.

Выйдя из монастырских пещер, мы направились на гору к Поклонному кресту – именно там благословили отца Зосиму на основание обители. Поднимаясь на гору, я вновь увидел идущих парами паломников. Я понял, что это семьи, пришедшие просить отца Зосиму и Господа Бога о даровании детей. А некоторые шли с детьми – с теми самыми «пещерными» младенцами, – чтобы благодарить Всевышнего за чудо, которое Он им даровал.

Я окончательно удостоверился: все, о чем говорила матушка, – истинная правда, и передо мной было тому наглядное доказательство – вереница людей, идущих в пещеры в будний день, в холод и ветер. Матушка Иоанна, перехватив мой взгляд, обращенный к верующим, сказала: «Это что! Еще людей мало. Летом приезжают целыми большими автобусами – молиться отцу Зосиме и Господу Богу».

Поднявшись на гору, где установлен Поклонный крест, я вновь ощутил, что нахожусь в месте благостном и святом, которое несет людям чудо – и чудо это самое главное, дарование жизни. Немного побродив по монастырю, я попрощался с матушкой Иоанной. Уезжать не хотелось. Жаль, что об этом месте известно немногим. Оно еще не обрело огромной славы, но с теми чудесами, что совершаются здесь, в Никольском монастыре, все это, несомненно, впереди.

Я безмерно благодарен Богу и матушке Евдокии за то, что они открыли мне это место и те чудеса, видеть которые я даже не думал и не чаял. Оказывается, неизведанные святые обители находятся совсем рядом – порой там, где их вовсе не ожидаешь встретить.