Самое читаемое
В Тульской области объявлен отбой ракетной опасности
Режим опасности действовал 27 минут.
Фоторепортажи
Статьи
Не просто кузнец Подкоха с тульской шахты, убийца-антисоветчик Куриленко и медаль немецкого пособника Вольпера
В Тульской области после войны на шахте № 7 треста «Скуратовуголь» работал кузнецом некий Николай Подкоха, а жил он в поселке Западном Косогорского района. Фамилия не из наших мест, согласитесь. И действительно, родом этот человек был из деревни Картуша (Картушин) Стародубского района Брянской области, там же проживала и его жена Подкоха Зоя Максимовна, трудилась в колхозе. С Подкохой встретился 14 сентября 1948 года старший оперуполномоченный Косогорского РО УМГБ Тульской области.
Неизвестные подробности про убийцу-обервахмана Клименко: о чем поведал норильский зэк Сагач
«Тульские известия» уже недавно рассказывали про то, как Военный Трибунал Черноморского флота 26 января 1948 года, рассмотрев в закрытом судебном заседании в городе Севастополе дело № 4546 по обвинению немецкого пособника Якова Сагача в совершении преступления, предусмотренного ст. 58-1 п. «б» УК РСФСР, приговорил его к 25 годам ИТЛ с поражением на 5 лет в политических правах и с конфискацией личного имущества. Публикация вызвала большой интерес у читателей.
Повар «Украинской караульной роты» со вставным зубом и пропавший переводчик, якобы «всплывший» в Голландии
«Тульские известия», опираясь на частично рассекреченные материалы архива Управления ФСБ России по Тульской области, продолжают рассказ о том, как служил в немецкой армии, а потом строил шахты в нашем регионе Ефраим Вольпер. Как выяснили тульские чекисты, в период оккупации Белоруссии Ефраим Исаакович находился до марта 1943 года в составе карательного отряда, размещавшегося в деревне Кляпино Кормянского района Гомельской области.
Выбор редакции
Общество
Люди поля: Дарья Забелина – о лошадях и жизни «в поле»
В одном из тульских кафе, возвращаясь с турецкого базара, который открывался на два дня, послышался мотив песни «Полюшко-поле». Потом, в какой-то момент прозвучали нетипичные для русской музыки мотивы: что-то присвистывающее, «плачущее» и бархатистое. Показалось. Но момент припева «полюшка» перепутать нельзя ни с чем. Недолгие поиски помогли выяснить, что это действительно «Полюшко-поле», правда, в интерпретации турецкого музыканта Эфкана Шешена. На меня, носителя двух культур, эта музыка оказал
