Сизов, Агеев, Богомолов. Кем были тульские комиссары?

Сергей ГУСЕВ

Тула, конечно, город-герой, но, к сожалению, фамилий героев обороны города на слуху не так и много. Мы попробуем восстановить справедливость. Начнем же с комиссаров.

Михаил Сизов

С нелегкой перестроечной моды и особенно мастеров отечественного киноискусства слово «комиссар» применительно к Красной армии стало практически ругательным. Хорошего комиссара в нашем кино очень трудно найти. Однако история обороны Тулы говорит о том, что комиссары – это и те, кто за чужими спинами не прячется, старается увлечь бойцов личным примером.

Когда был убит лейтенант Волнянский, командование расчетом принял на себя комиссар Михаил Сизов. По воспоминаниям – плотный, коренастый, с коротко остриженными волосами, в то время на батарее был самый старший – 26 ноября ему исполнилось сорок пять. «Умудренный опытом жизни, он пользовался большим уважением и любовью воинов», – вспоминал бывший политработник полка Т. Дубинин, который писал также, что Сизов сам попросился на этот участок, на передовой край обороны.

Есть в воспоминаниях Сизова одна важная деталь, касающаяся предшествующего  началу боев за город дня. «В тот день почти все воины передового заслона подали заявление с просьбой о приеме в партию. Примостившись на снарядном ящике, я написал рекомендации лейтенанту Волнянскому, ефрейторам Никитенко, Жаркову, красноармейцам Беспалову, Евдокимову, Колобашкину, Арифметикову».

Да-да, зная, точно будет трудно, люди вступали в партию.

«В строю оставалось все меньше и меньше бойцов, – вспоминал М. Сизов. – Погиб наводчик Беспалов, тяжело ранило ефрейтора Сиренко. После взрыва вражеского снаряда упал у орудия лейтенант Волнянский. Термитный снаряд разорвался вблизи одного нашего орудия. Его осколок сразил ефрейтора Никитенко. Позицию потрясло несколько мощных взрывов. Это взорвались ящики с боеприпасами. Вместе с Волокитиным и Шейко мы вынесли в безопасное место выбывших из строя бойцов. Евдокимов перевязал им раны. Минутная передышка, и мы снова ведем огонь теперь уже из одного раскаленного орудия.

Вдруг над огневой позицией разорвалась немецкая граната. Тяжело ранен подносчик снарядов, рассекло ногу трубочному. Еще взрыв, и в сторону полетел прицел.

– Все кончено, – прохрипел заряжающий Волокиткин. Взрывной волной его и меня отбросило на край ровика».

Но зенитчики выполнили поставленную перед ними задачу – враг не прошел. Практически все зенитчики были ранены, многие убиты. В наградных документах указывалось, что комиссар батареи тов. Сизов смелостью и отвагой, личным примером воодушевлял бойцов, поднимал их дух на разгром врага. По воспоминаниям, Сизов, после того как был отброшен взрывной волной, потерял на время слух.

Михаил Иванович Сизов – уроженец Московской области, Бронницкого уезда, будущего Раменского района. Успел повоевать еще в Гражданскую, а в тридцатые годы получил распределение после окончания Подольской школы продвижения на шахту в поселок Шварц, судьба связала его с Тульской землей. Работал в совхозе в Стубленке Болоховского района, потом в Болохове на шахте – недолго, правда. Уже через два месяца попал в аварию, долго лечился. Однако на Финскую войну был призван – комиссаром, поскольку уже имел опыт работы и секретарем парткома, и председателем шахткома, и, после аварии, председателем местного Осоавиахима. В составе 732-го зенитно-артиллерийского полка дошел до Германии, а после окончания войны жил в Туле, работал в Центральном универмаге – который на перекрестке Советской и Коминтерна.

Григорий Агеев

Григорий Антонович Агеев родился в 1902 году в Вильно, нынешнем Вильнюсе. Его отец был каменщиком, и сам Григорий начал работать с 12 лет. В Первую мировую Вильно стал фронтовым городом. Гриша часто пропадал на вокзале, через который проходили поезда с солдатами и вооружением. «В семье была исключительная беднота, шесть душ детей, – писал он в своей автобиографии. – Я бежал из семьи на фронт и служил в старой армии разведчиком, бывал и в тылу германцев, т. к. я владел хорошо польским языком. Отец меня несколько раз возвращал по этапу как несовершеннолетнего, но я вновь бежал. Проработаю с отцом 3–4 месяца и вновь бегу. Я был за хорошие разведки несколько раз награжден».

В более ранних вариантах автобиографии желание уйти на фронт он объяснил патриотическими причинами – после проповеди священника, призывавшего к защите и спасению России от наступавшего немца. Дома оставил записку: «Не ищите меня, я сам объявлюсь».

Считается, что на фронте Григорий Антонович стал полным георгиевским кавалером. Пошло это, по всей видимости, от его младшего брата Владислава, который остался жить в Вильнюсе, а после войны поделился воспоминаниями с кем-то из местных краеведов. Это он утверждал, что после войны брат приехал домой с тремя георгиевскими крестами в звании унтер-офицера. Однако дочери Клара и Татьяна, побывавшие в Туле лет двадцать назад, уверяли, что Георгиевский крест у отца был только один, полученный перед самой революцией. Соответственно, никаких крестов, как тоже писали, он в прорубь не бросал. Даже если и так, не будем забывать, что эту награду за храбрость он получил в возрасте пятнадцати лет.

22 июля Григорий Агеев был назначен командиром сводного отряда народного ополчения Черепетского района. Начальник черепетского районного отделения госбезопасности, в то время лейтенант Михаил Щербаков, вспоминал, что в батальон вошли в основном рабочие и служащие управления строящихся шахт, колхозники. Григорий Антонович большинство из них знал лично. Уже в августе прочесывали леса, хлебные поля, овраги с целью выявления вражеских агентов и диверсантов. Однажды из села Говоренки сообщили, что с немецкого самолета на парашютах выброшен десант. На место был направлен батальон Агеева, также прибыли два отряда во главе с Анатолием Горшковым. Фашисты успели уйти в соседний район, где и были задержаны.

Первый командир Тульского рабочего полка А. Горшков вспоминал: «Товарищ Агеев прибыл в полк 29 октября вечером, имея уже некоторые данные о продвижении врага, мы провели совещание командного состава полка и поставили задачи на оборону, – а утром 30 октября полк вступил в бой».

Времени на то, чтобы освоиться на новом месте, познакомиться с бойцами, у Агеева практически не оставалось. И его мало кто успел узнать. Поэтому в воспоминаниях солдат Тульского рабочего полка о новом комиссаре – только обрывочные фразы.

Григорий Антонович, «всегда скромный и деятельный, … сразу же взялся за практическую работу по сколачиванию в боевые подразделения всех истребительных батальонов, сведенных в рабочий полк». Это из книги помощника командира Тульского рабочего полка И. Исаева «От Тулы до Кенигсберга». Он же вспоминал: «Беседовал тогда Григорий Антонович и со мной, подсказал, как лучше организовать обслуживание бойцов в окопах, прежде всего питанием».

«30 октября во время боя своим личным примером и отвагой воодушевлял всех бойцов и командиров комиссар полка т. Агеев под сильным огнем противника, не жалея своей жизни, перебегал от одного подразделения к другому, давая точные указания, и сам становился в ряды первых, вел бойцов в бой против фашистских варваров. Так, спасая жизнь одного русского бойца от вражеской пули, в 17 часов 30 октября, он был убит, а я ранен в руку». Это воспоминания Павла Павловича Лисицы, бойца 1-й роты 3-го батальона. Он в своих воспоминаниях словно извиняется, что не мог вытащить тело комиссара лично: ему раздробило руку в локтевом суставе.

Воспоминания комбата полка Е. И. Хохлова: «30 октября 1941 г. в 8 утра встали немецкие танки, подняв на нас ураганный пулеметный огонь трассирующими пулями. В это время как из-под земли явился комиссар полка т. Агеев, он сказал: товарищи бойцы, не бойтесь, смелее, приготовьте гранаты, ближе подпускайте танки».

В этот последний свой день около трех часов дня Агеев увидел, что под угрозой захвата немцами оказался медицинский пункт, где находились несколько тяжелораненых бойцов и две медицинские сестры. Говорят, был приказ Горшкова дождаться темноты, чтобы вынести раненых. У него самого в воспоминаниях есть фраза об этом: «Я же приказал  раненых до темноты не трогать».

Ползти за ранеными в такой ситуации было слишком рискованно. Но тут каждый решает для себя сам. С группой воинов под непрекращающимся обстрелом Григорий Антонович лично выносил и выводил раненых с поля боя. Когда он отправился в восьмой раз, немцы уже пристрелялись, подождали, пока комиссар отползет подальше от окопов, и Агеева убили пулеметной очередью.

Тело комиссара Агеева вынесли с поля боя 19-летний Анатолий Гаврилин и 18-летний Александр Езиков из Косогорского истребительного батальона. Григорий Антонович был похоронен с воинскими почестями на Всехсвятском кладбище. На месте гибели Агеева в парке оружейного завода на Перекопе сейчас установлен памятник. В 1965 году комиссару Агееву посмертно присвоено звание Героя Советского Союза «за образцовое выполнение заданий командования в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм».

Иван Богомолов

На посту комиссара Тульского рабочего полка Григория Агеева сменил Иван Богомолов.

Иван Яковлевич родился в 1900 году в деревне Николаевка Елатомского района Московской области. Как и многие его сверстники, трудиться начал рано, а в 26 лет, окончив окружные юридические курсы, связал свою жизнь с правоохранительными органами. В 1937 году он был переведен в Тулу, в облпрокуратуру, на должность начальника отдела по надзору за рабоче-крестьянской милицией. Его работа была направлена на улучшение и упорядочение регистрации уголовных преступлений, учет следственных дел и активизацию работы органов милиции по борьбе с преступностью.

В самый канун войны – 3 июня Богомолов был назначен начальником отдела общего надзора прокуратуры Тульской области. Должность – одна из ключевых, а потому он попал в число тех, кому еще 14 июня приказом прокурора области был утвержден очень жесткий рабочий график: с 10 часов утра до 17 часов дня и с 22.30 вечера до 3 часов утра. С началом войны Иван Яковлевич уже 24 июня записывается в число добровольцев. Однако после прохождения начальной военной подготовки его оставляют по прежнему месту службы. У прокуратуры хватает работы. Шпионаж, дезертирство, кражи, спекуляция продуктами питания, мародерство – всем этим приходится заниматься каждый день.

Вот, например, текст приказа прокурора Тульской области И. Садовникова от 15 октября 1941 г.: «Прокурор Чернского района тов. Шестаков сего числа по телефону донес, что, несмотря на его предупреждение, пом. прокурора Хорошко Иосиф Никитович и следователь Данилов Дмитрий Лаврентьевич сбежали, бросив прокуратуру, в то время как район не эвакуирован и враг от района далеко. Приказываю: Начальнику следственного отдела тов. Богомолову разыскать беглецов, арестовать и предать суду Военного трибунала».

С началом боев за город положение было тяжелое, и бойцы рабочего полка проявляли образцы стойкости и героизма. Вот, например, что вспоминал И. П. Исаев: «В один из ноябрьских дней 1941 года одно из подразделений, в котором находился И.Я. Богомолов, атаковали восемь вражеских танков с автоматчиками на броне. Комиссар приказал: «Ни шагу назад! Врага не пропустим!», и первый открыл огонь».

После перехода в контрнаступление ополченцы Тульского рабочего полка участвовали в боях за Калугу, освобождали город Юхнов Калужской области. 16 апреля 1942 года при очередном налете тонная бомба попала в блиндаж командного пункта полка. Пробив накаты из бревен, она поразила почти всех, кто в нем находился. Погибли двенадцать человек, в том числе командир полка П. П. Лаптев, комиссар И. Я. Богомолов, комиссар 755-го стрелкового полка, старший батальонный комиссар А. А. Тарасов. Но и после этого плацдарм оставался неприступным.

Останки погибших с места гибели были перевезены в Тулу и с воинскими почестями похоронены на Всехсвятском кладбище. За боевые заслуги погибшие были награждены орденами Красного Знамени.