Наш первый главный. Каким помнят редактора «Тульских известий» Александра Ермакова

Наталья ПАНЧЕНКО

Фото: Андрей ЛЫЖЕНКОВ, архив Константина ШЕСТАКОВА

В январе «Тульским известиям» исполнилось 35 лет. Этот материал посвящен первому главному редактору газеты – Александру Гелиодоровичу Ермакову. Именно под его началом проходило становление издания – зарождался стиль, дух, формировался коллектив. Здесь собраны воспоминания лишь нескольких человек из тех, кто был рядом с Александром Ермаковым.

Ермаков – человек «штучный»

 Воспоминаниями об Александре Ермакове делится заведующий литературной частью Тульского государственного театра кукол Сергей Козлов.

– Сергей Александрович, вы познакомились с Александром Гелиодоровичем, будучи студентом факультета русского языка и литературы Тульского государственного педагогического института (теперь университета) имени Л. Н. Толстого…

– Александр Гелиодорович вместе с нашим преподавателем Татьяной Михайловной Макаровой руководил Литературным театром института
(ЛИТТИ). Он в то время работал в «Молодом коммунаре». Человек с такой колоссальной нагрузкой приходил к нам на репетиции 4–5 раз в неделю, и мы ставили с ним литературно-музыкальные композиции, посвященные историческим датам, юбилеям поэтов, готовили небольшие спектакли по литературным произведениям. Очень хорошо помню постановку к 40-летию обороны Тулы. Большая ее часть состояла из стихов известного тогда в Туле поэта и Сашиного друга Сергея Белозерова. Мы пели песни на эти стихи. Музыку к ним писал сам Ермаков и еще один его друг – Владимир Фоменко.

– Не знала, что Александр Гелиодорович писал музыку…

– Он был очень талантливым и, я бы сказал, «объемным» человеком. Его многогранность поражала. Меня не все и не всегда может удивить, поскольку я еще до поступления в институт знал, что такое сцена, и тем не менее на Александра Гелиодоровича, восхищенный масштабом его личности, смотрел всегда снизу вверх. Он писал музыку к понравившимся ему стихам, играл на аккордеоне, придумывал шикарные капустники. О постановке спектаклей для нас, студентов, уже сказал. При этом он был человеком идеального вкуса. Очень точно и очень тонко чувствовал, что нужно, а что – нет. Ненужное, безграмотное, пошлое безоговорочно отсекал. Он придавал огранку всему, к чему прикасался. В первую очередь нам, студентам. Тем, что мы становились, учась в институте, лучше – ярче, активнее, мы обязаны в большой степени и ему. С другой стороны, Александру Гелиодоровичу и самому было интересно с нами: он реализовывал еще одну грань своей личности – педагогическую. С удовольствием делился с тем, что знал и умел сам, и при этом, я уверен, «наслаждался» нами. Поэтому не могу не сказать еще об одной его черте – он умел «угощать» людьми. Как-то на репетицию композиции о Великой Отечественной войне он привел Сергея Белозерова – автора зонгов, которые мы в ней исполняли, я о нем уже говорил. Привел поэта, видимо, для того, чтобы показать, как звучат его стихи, положенные на музыку. И, мне кажется, Ермаков Белозерова нами «угощал» – так же как «угощался» нами сам. Может быть, нескромно то, что я сейчас говорю, но это «угощение» было для нас высочайшей оценкой.

– Что еще отметили бы в характере Александра Гелиодоровича как человека?

– Наличие твердого внутреннего стержня, принципиальность. И доступность. Я не о панибратстве. О простом общении. Он обращался к нам на «вы», как совершенный аристократ, и при этом был необыкновенно демократичным. В нем не было высокомерия. Он никогда не «якал», не кичился своими способностями. Если к человеку, и это для него необидно, применим эпитет «штучный», то Александр Гелиодорович был именно таким.

Саша жил сердцем

Когда мы приступили к подготовке этого материала, мне сказали: «Никто не расскажет о Саше Ермакове больше, чем Лена Гуденчук, потому что их дружба была самой продолжительной». Но у меня создалось ощущение, что не только поэтому… Об Александре Ермакове вспоминает член Союза журналистов России Елена Рябикова (Гуденчук).

– Елена Викторовна, говорят, вы как никто хорошо знали Александра Гелиодоровича Ермакова…

 – Мы познакомились в 1975 году. Я была одним из участников Тульского городского комсомольского штаба, когда нам предложили подготовить постановку к чествованию «Молодого коммунара»: газете исполнялось 50 лет. А руководил подготовкой нашего выступления Саша Ермаков, никому тогда не известный. Извините, но он для меня Саша…Он и Сережа Белозеров написали стихи, и у нас получился очень интересный, очень живой спектакль. Мы жили этой постановкой – с хорошими стихами, песнями, которые запоминались очень быстро, потому что были необыкновенно оптимистичными… Мероприятие закончилось, а дружба с Сашей – осталась. Потом я недолго работала с Александром Гелиодоровичем в «Молодом коммунаре», главредом которого был Борис Анатольевич Играев. Чувствуя друг в друге единомышленников, мы часто дискутировали, и во время этих различного рода дискуссий я поражалась масштабу знаний Ермакова. Он хорошо знал не только литературу – он вообще много чего знал и много в чем разбирался. Кстати, прекрасно владел немецким языком и переводил немецких поэтов…

– Снова вы с ним встретились уже на факультете русского языка и литературы в нашем пединституте?

– Да, дивный момент – у нас на факультете были организованы литературный театр института (ЛИТТИ) и кружок любителей поэзии «Зеленая лампа». Руководили ими преподаватель Татьяна Михайловна Макарова и журналист Александр Гелиодорович Ермаков. Спектакли мы ставили благодаря Саше, а литературные знания расширяли благодаря Татьяне Михайловне.

– Вы не были влюблены в Александра Гелиодоровича?

– Все были в него не то чтобы влюблены, а находились под его влиянием. Он был бесконечно обаятелен. А основа его обаяния крылась в глубоких знаниях, в абсолютно, уже сказала, разных областях. И он свои знания, как всякий большой человек, пропуская через себя, трансформируя, передавал нам. Помню, ставили спектакль по произведениям поэтов Серебряного века. Некоторых авторов мы вообще не знали – нам открыл их Саша. Он открыл, а мы заинтересовались – начали читать. А потом об этом литературном периоде слушали лекции Залмана Израилевича Левинсона. Помню еще одну, просто потрясающую постановку – в память о ребятах, погибших в Великой Оте­чественной вой­не… Саша разбирался во всем, в том числе, конечно, в кино и театре. У него был изумительный вкус в выборе кинофильмов и книг. У него никогда не было литературной «макулатуры».

– Насколько Александр Гелиодорович был требовательным режиссером?

– Лично мне требовательным он не казался совершенно. Возможно потому, что мы всегда были на одной волне. Я понимала его с полуслова и с полувзгляда. Потому что он жил не головой – сердцем. Все, что он делал, должно было соответствовать его представлению о том, как надо. И как любой режиссер, который является «альфой и омегой» для актеров, он имел на это право. Поэтому у меня никогда не возникало вопроса относительно его сценической трактовки текста. Любого.

– Как вы оказались в «Тульских известиях»?

– Саша пригласил прийти «решить один вопрос». Прихожу, а он говорит: «Будем делать новую газету – «Тульские известия». Это был 1990 год. С Ермаковым можно пойти куда угодно: умный, творческий, порядочный… Атмосфера на работе была потрясающая, люди – интереснейшие: Тамара Головина, Тамара Пузанова, Александр Быков, Виктор Щеглов, Юрий Забродин… Газета выходила пять раз в неделю – мы плодотворно и добросовестно работали на читателя. Ермаков и в газете оставался безусловным лидером, причем не только формальным, но и неформальным, что, на мой взгляд, гораздо важнее. Это избитое выражение, но мы действительно были командой единомышленников. Одни книжки читали, одни фильмы смотрели. И все были профессионалы. Хозяйственником Александр Гелиодорович был никудышным. Хозяйством занималась Тамара Анатольевна Головина. А вот редактором Ермаков был, как говорится, от Бога. Он сплотил коллектив, сумел настроить его работу, у газеты появилось свое лицо… Он старался видеть в людях глубину. Иногда даже в тех, в ком ее, может, и не было. Наверное потому, что он был романтиком. И человеком своего времени. Саша был очень корректен. Я никогда не видела его ни раздраженным, ни кричащим, ни топающим ногами… Я даже представить себе таким его не могу. А еще он никогда никого не обсуждал. Для него личная жизнь других людей была личной жизнью других людей… Не могу не сказать спасибо большое Борису Играеву, что он взял к себе из «Тульских известий» такого преподавателя на открывшуюся в университете кафедру журналистики. Александр Гелиодорович преподавал студентам основы отношения к профессии. У него было чему поучиться… Все, что я рассказала вам, я рассказала о своем друге.

Валерия Грызлова, преподаватель кафед­ры журналистики Тульского государственного университета:

– Александр Гелиодорович Ермаков был одним из создателей кафедры журналистики вместе с Борисом Анатольевичем Играевым. Появление такой кафедры в нашем вузе – идея Играева, а реализовывал он ее вместе с Ермаковым. Это была большая и нелегкая работа: они выбирали дисциплины, «подгоняли» их содержание под поставленные задачи, писали рабочие программы... Чтобы сделать это на должном уровне, встречались с представителями академической сферы, поскольку у обоих был пусть огромный, но прежде всего практический опыт. Александр Гелиодорович окончил историко-филологический факультет Тульского государственного педагогического института имени Л. Н. Толстого (сейчас университет) и – так же как Борис Анатольевич – профильного академического образования не имел. А кроме того, и это тоже очень важно, они много внимания уделяли созданию духа кафедры, и это им, на мой взгляд, удалось. У нас появилась учебная газета, работа над которой объединяла коллектив студентов и преподавателей – делала его прочным, дружным. Газета была полностью в ведении Александра Гелиодоровича. И сама кафедра именно тогда стала организмом, в котором варились все и обсуждалось все. И душой нашей команды был Ермаков. При всем том, что он никогда не стремился быть лидером.

 И вообще отношение Александра Гелиодоровича к работе я назвала бы, во всем без исключения, «мильон терзаний»: он все время находился в поиске, часто сомневался, так ли что-то сделал… Для многих людей начинать с нуля – сложно само по себе. А он занялся новым делом, будучи уже человеком пенсионного возраста. Не испугался ни объемов, ни высоких требований, которые предъявляли нам. Он и сам к себе был очень требовательным. Помню, проверял курсовые, а их писали тогда уже на первом курсе, и хватался за голову – нужно переписывать. И он сидел с каждым студентом и объяснял, размышляя вместе с ним над темой работы, как к ней подойти, что в ней может быть отражено, какие выводы можно сделать…

Таким требовательным он был всегда, везде и во всем. Создание «Тульских известий» – тоже огромный труд. Александр Гелиодорович – мне это известно, потому что мы много лет дружили, – тщательно подходил к созданию рубрик газеты и их наполнению, к формату статей, ко всему. Размышляя, сомневаясь, он отказывался от каких-то вариантов, в каких-то, наоборот, утверждался. Обязательно делился своими сомнениями с коллегами. Газета вышла в январе, и с середины лета до появления первого номера это был тот же, живший в нем постоянно, «мильон терзаний».

Когда Александр Гелиодорович заболел, одну из дисциплин, которые он вел – «основы творческой деятельности журналиста», – передал мне. Четыре флешки с материалами для каждого курса: «У меня там заготовочки, но ты посмотри». Его флешки стали для меня на два года основой преподавания этой дисциплины.

Мало кто знает, но Александр Гелиодорович еще и музыку сочинял, писал стихи. Он ставил литературно-музыкальные композиции и спектакли в Литературном театре нашего пединститута (ЛИТТИ). Он вел «Школу любознательных» в лицее №2 (тогда это была школа №73). Тексты и музыка – все это лилось из него неудержимо.

Наконец, он умел находить общий язык с людьми. Татьяна Михайловна Макарова, один из ярчайших преподавателей пединститута, была сложнейшим человеком, это известно всем. Но Александр Гелиодорович умел и с ней «справляться». Она не просто его выслушивала – она прислушивалась к нему.

И, конечно, он был очень обаятельным. Он умел объяснять и делать выводы. Он никогда не был безразличным. Ему было все интересно, и он своим энтузиазмом заражал других. Поэтому, думаю, ему удавалось решать очень многое. И в этом весь Александр Гелиодорович Ермаков.

Татьяна Богатырева, кандидат филологических наук, доцент кафедры журналистики Тульского государственного университета:

– В первую очередь – я запомнила Александра Гелиодоровича как очень ответственного преподавателя. В аудитории 30 человек, и он работал с каждым. Причем так, будто тот в группе один. Как рассказывали сами студенты, все их работы он внимательно читал и подробнейшим образом анализировал. Для него была важна обратная связь: он понимал, что студент тоже ее ждет, что это необходимая часть учебного процесса. Он и к иностранным студентам был очень внимателен: разрабатывал для занятий с ними отдельные программы, поскольку считал, что не может себе позволить недопонимания аудитории. Насколько я теперь понимаю (тогда я это только чувствовала), Александр Гелиодорович видел свою миссию в том, чтобы воспитывать настоящих журналистов. И студенты ценили его отношение к профессии и к ним.

Не меньше меня поражала его вовлеченность в новые технологии. 2010 год, а Александр Гелиодорович говорит о конвергентной журналистике… Это сейчас мультимедийность, конвергентность – «общие места». Но он уже в те годы говорил: будущее – именно за конвергентной журналистикой. И оказался прав. Никто из нас не заметил тогда этого перехода, а он заметил.

Очень важным мне казалось и то, что он следил за всеми новинками в литературе. Мы с ним часто их обсуждали, обсуждали современные литературные тенденции. Он был намного старше меня, и тем не менее человека, более молодого в восприятии жизни, откликающегося на все ее проявления, я в своей среде не знала: настолько глубоко он был современен.

Наконец, не могу не отметить его статьи о людях. Это были удивительно теплые журналистские материалы. К простому человеку Александр Гелиодорович относился как к сверхценности – трепетно и соблюдая дистанцию. Этому стоило поучиться бы тем, кто с трудом видит свои границы, а потому отклик в разговоре с людьми находить не умеет. Теплота в общении и чувствование дистанции – важнейшие качества человека вообще, журналиста тем более.

Тамара Туркова, старший преподаватель кафедры журналистики Тульского государственного университета:

– Меня в Александре Гелиодоровиче всегда поражал его интерес ко всему новому, особенно к технологиям. В том, что касалось технологических инноваций, он даже студентов опережал в умении ими пользоваться. Сам иногда учил их этому. Я поражалась, насколько он был, как сейчас модно говорить, в тренде. Сам устремленный вперед, он и студентов пытался воспитать профессионалами, идущими в ногу со временем – не отстающими от технического прогресса.

 Но еще больше, на мой взгляд, он стремился помочь им, идущим к своим идеалам, выработать общечеловеческие и профессиональные принципы, в первую очередь – ответственность.

 И они шли за ним – человеком с горящими глазами. Они любили его, а он – их. Им всегда было интересно друг с другом. Думаю, основная причина этого кроется в том, что Александр Гелиодорович умел зажечь любого студента – было у него такое качество. Он объяснял самые трудные вещи увлеченно, интересно, доступно.

 А еще – он был очень открытым. Его всегда можно было о чем-то спросить, и он всегда был готов на все вопросы ответить. Имея огромный опыт – жизненный, профессиональный, преподавательский, – он делился им с коллегами, со студентами. Думаю, и с журналистами тоже. У него очень многому можно было научиться.

Анна Буряковская, и. о. заведующего кафедрой журналистики Тульского государственного университета:

– У меня об Александре Гелиодоровиче остались самые оптимистичные воспоминания. Он всегда был рад видеть человека и сказать ему приятное, что вызывало положительную ответную реакцию. Любые трудные вопросы, а в первые годы работы кафедры сложных ситуаций было очень много, решались с юмором и исключительно в интересах всех сторон – и студентов, и преподавателей.

С Александром Гелиодоровичем можно было говорить обо всем, и в некотором смысле разговоры с ним напоминали мне произведения Сергея Довлатова: это постоянно были истории, связанные с личной жизнью Александра Гелиодоровича, – он «доставал» их из своих многочисленных поездок, встреч с людьми… Он мог любую ситуацию в вузе украсить рассказом из собственного опыта, журналистского в первую очередь. Поэтому, думаю, во многом благодаря ему обстановка в нашем коллективе сложилась теплая, дружеская, искренняя и в то же время предполагающая соблюдение неких границ. Это очень важно. Заложенной тогда модели отношений мы стараемся придерживаться до сих пор.

Запомнилось, как Александр Гелиодорович стойко переносил собственные трудности, не вовлекая в решение своих проблем коллектив. Думаю, он считал, что рассказывать о них имеет смысл только в том случае, если тебе могут помочь. И я с этим согласна.

А еще я согласна с его мнением о том, что журналистов как специалистов тоже нужно учить профессии. Именно Александр Гелиодорович объяснил, что азы журналистики, конечно, можно освоить непосредственно в работе, но лучше, если знакомство с профессией начнется в вузе: многих ошибок тогда удастся избежать.