Цель повержена?

Ажар МАМЕДОВА

Полгода назад суд Тульской области вынес приговор подросткам, которые подожгли релейный шкаф. С точки зрения закона это преступление квалифицируется как диверсия, и подход правоохранителей здесь неукоснительный – вплоть до пожизненного лишения свободы. Но есть и другая, человеческая сторона этой трагедии. Как ребенок попадает в сети вербовщиков? Можно ли распознать угрозу до того, как случится непоправимое? Чтобы понять это, «Тульские известия» поговорили с теми, кто видит проблему с двух сторон: со стороны закона и со стороны психики человека.

Наш первый собеседник – полковник полиции Александр Завлунов, действующий заместитель начальника Центра по противодействию экстремизму (ЦПЭ) УМВД России по Тульской области.

По данным МВД, главная арена вербовки – Telegram, Discord и другие игровые чаты, где действуют закрытые каналы с «вакансиями» дропов и кладменов, а также боты-вербовщики.

«Им нужен расходный материал»: как работает система

– Вербовщики изучают страницу жертвы, ищут болевые точки, – объясняет Александр Завлунов. – Чаще всего это дети, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации. Им внушают, что окружающие – враги, сеют ненависть, а затем предлагают поддержку. Того самого понимания, которого ребенок недополучает дома.

Он выделяет три основные категории вовлекаемых подростков: запутавшиеся, ищущие поддержки; те, кто гонится за легкими деньгами; небольшая группа «идейных». Схема всегда работает по нарастающей. Сначала дают безобидные задания, которые не являются преступлением, например, сфотографировать местность или могилу бойца СВО. Ребенок привыкает, доверяет, а когда приходит время реального преступления – поджога или порчи имущества, – вербовщик переключается на шантаж: «Ты уже сотрудничаешь с противником, теперь ты наш, и обратной дороги нет».

– Зачастую дети не осознают, что совершают преступление, – продолжает полковник. – Чтобы усилить эффект, злоумышленники могут представляться сотрудниками ФСБ или полиции. Если же подросток пытается выйти из игры, его начинают запугивать.

Отдельная тема – классическое мошенничество, которое тоже оставляет глубокий след в психике.

– Люди до сих пор попадаются на уловки мошенников о «безопасных счетах» и «взломанных Госуслугах», – констатирует Александр Завлунов. – Почему не обращаются в полицию? Потому что мошенники умело копируют поведение силовиков, запугивают жертву, и та теряет самообладание.

Его главный совет в такой ситуации – не давать себя запугать, сохранять холодный рассудок и сразу же звонить 02 или 102.

На вопрос о наказании за диверсию и терроризм ответ однозначный: квалификацию устанавливает следствие, но санкции статьи суровы – вплоть до пожизненного лишения свободы.

Однако есть последствия, которые не прописаны в Уголовном кодексе. Как жить с этим грузом ребенку и его семье? Об этом мы говорим с психологом МБУ «Центра психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи» Светланой Суриной.

«Важно не потерять нить»: психолог о том, кто в зоне риска

– В зоне риска – любой ребенок, – сразу расставляет акценты специалист. – Неважно, из благополучной семьи или неблагополучной. Вербовщикам нужен расходный материал, и они ищут не столько социальный статус, сколько определенные личностные качества: смелость на глупость и несмелость отказать, а часто – просто острую нужду в деньгах.

Психолог выделяет возраст наибольшей уязвимости – от 11 до 16 лет. Это время сепарации, отделения от родителей, когда подростку жизненно важно иметь свое личное пространство, свои секреты и «свои» деньги. Именно эту потребность и эксплуатируют вербовщики.

– Если у ребенка с родителем есть настоящая связь, он придет посоветоваться, заподозрив неладное. Такой ребенок почти вне зоны риска, – уверена психолог.

Дети часто совершают преступления, не думая о последствиях.

– Они не просто не знают об уголовной ответственности, – поясняет психолог. – Они не представляют, что могут покалечить чужие судьбы и что с этим грузом придется жить дальше.

Разбирая механизмы вовлечения, она приводит пример с «другом из другой страны». Виртуальный приятель может придумать трагичную историю, выдать ее за свою, вызвать сочувствие и предложить отомстить обидчикам. Здесь работает и идея, и одиночество, и желание быть причастным к группе, быть кому-то нужным.

Психолог советует обращать внимание на нехарактерные изменения в поведении: резкое падение успеваемости, появление «второго аккаунта» в соцсетях, требование тайны, странные фразы («у меня секретное задание», «мне поручили органы»), а также участие в опасных челленджах.

– Если ребенка шантажируют, например, интимными фото, требуя совершить преступление, алгоритм один – немедленно в полицию. Речь идет о безопасности ребенка, поэтому защита должны быть обеспечена на законодательном уровне. Кстати, в фильмах часто мы видим негативный опыт: «если вы обратитесь в полицию, то станет только хуже» – нет, в России это не так работает. В случаях, с которыми я сталкивалась, полиция всегда помогала, – рассказывает Светлана Сурина.

Главный совет специалистов звучит банально, но именно он самый сложный: разговаривайте с детьми. Но не допрашивайте и не запугивайте.

– Важно не просто транслировать свое беспокойство, – говорит Светлана. – Важно дать понять ребенку, что вы рядом и способны решить его проблемы, что он не один. Нужно не терять ту самую нить, за которую он сможет ухватиться, когда попадет в беду.

Современные подростки живут в двух мирах. Робкий в жизни ребенок может быть дерзким в сети. И порой эта виртуальная смелость помогает проработать слабые стороны, но иногда – толкает в пропасть. Именно поэтому, считает психолог, родителям важно быть в курсе обеих реальностей своего ребенка.

За каждым поджогом, каждым испорченным релейным шкафом стоят не просто сухие статьи Уголовного кодекса, а сломанные судьбы. Кто-то из подростков получит реальный срок, кто-то – пожизненный шрам на психике, который пронесут через всю жизнь. Вербовщикам все равно: их «расходный материал» закончился, они ищут нового. Остановить этот конвейер можно только сообща. Закон – со своей неотвратимостью наказания, семья – со своим ежедневным, кропотливым трудом по выстраиванию доверия. И если вовремя не сказать ребенку: «Я рядом», – за него это скажут те, кому его жизнь совершенно не важна.