«Экзекутивные мероприятия я не видел». Жандарм Манке о пребывании на Восточном фронте

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области

Фото: Геннадий ПОЛЯКОВ – реконструкция событий времен Великой Отечественной войны

«Моя личная деятельность в полевой жандармерии». Именно так 28 августа 1947 года озаглавил свои «мемуары» уже известный читателям «Тульских известий» Фреде (Альфред) Пауль Манке, личный охранник  командира 50-го армейского корпуса генерал-лейтенанта вермахта Эрпо Крафта Бодо Эрнста Густава Вильке фрайхерра фон Боденхаузена. Конечно, стал он это писать не потому, что ему так уж сильно вдруг захотелось перенести на бумагу эпизоды своей службы на Восточном фронте, оставив тем самым что-то для потомков. Скажем так, ему пришлось повспоминать: напомним, Манке находился в СССР в лагере военнопленных № 53 в городе Алексине, где с ним и пообщался оперуполномоченный оперотдела лагеря МВД № 53 старший лейтенант Костромин.

Что же рассказал алексинский «узник» о себе, а вернее, написал? В общем-то, многие подробности его жизненного пути вы уже знаете. Но мы все равно почти полностью (исключая незначительные вещи) приведем этот документ из архива Управления ФСБ России по Тульской области.

Начал Манке с того, что осенью 1942 г. в Милау (Польша) – очевидно, речь идет о городе Млава – «из различных частей авиации формировалась 7-я воздушно-полевая (неразб.) дивизия, здесь я добровольно пошел в отряд полевой жандармерии при этой дивизии, который состоял примерно из 20 человек». Примерно в ноябре 1942 года железнодорожным транспортом немцы прибыли в район Тормозина (вероятно, речь идет о хуторе Тормосин в Волгоградской области). В 10-15 км от указанного места располагались дивизионный штаб и жандармерия. «Кроме того, что я водил воинские части, моей задачей главным образом была охрана военного имущества. После 10-14 дней, когда дивизия была разбита, мы отступали к окрестностям Новочеркасска, – вспоминал Манке. – После двух дней мы отправились в Шахты, здесь я пробыл примерно 14 дней, в декабре <1942 года> или январе 1943 г. Нам указали участок и мы собирали остатки 7-й и 8-й дивизий, их сформировали и отсюда были отправлены примерно в 15 км севернее Таганрога, в Покровское, и были переданы 15-й полевой дивизии. В Покровское мы прибыли в конце января или февраля 1943 года. Здесь я занимался регулированием движения и контролем железной дороги и затемнений. Отсюда я в марте 1943 г. поехал в отпуск к своей невесте и ее родителям в г. Билефельд (Германия). В конце апреля я вернулся и исполнял ту же службу. Через две недели я со своей машиной поехал на ремонт в Новокрещатов (правильно Новохрещатик. – Прим. авт.). Ремонт продолжался примерно 14 дней. За это время я в этой местности выполнял общие полицейские задачи. После возвращения я работал на контроле автомашин и службе на дорогах». Манке добавил, что в ту пору начальником полевой жандармерии являлся обер-лейтенант Хонигбаум (Кенигбаум). Жандармы взаимодействовали со старостой и двумя русскими полицманами (ранее мы писали, что в Покровском, как говорил Манке, находились управление полевого отделения жандармерии, германская комендатура, управление старосты, штаб дивизии, 2 русских полицейских). СД и ГФП находились в (тут текст почему-то обрывается и далее уже сообщается, что осенью 1943 года началось советское наступление, под напором Красной Армии Манке и его сослуживцы были вынуждены отходить: «Мы с двухдневными-трехдневными остановками шли в 35-50 км севернее моря по направлению Мариуполя, Мелитополя к Великой Лепетихе (ноябрь 1943 г.)». В тех местах, помимо отряда Манке, расположились еще два отряда жандармерии от армии, СД и ГФП. Отряд, в котором служил Манке, занимался регулированием движения на перекрестках дорог, контролем на большом Днепровском мосту и даже, как написал Манке, речной службой. «Здесь я работал так же, как и остальные 20 человек. Гражданского населения в этой местности было мало, так как мост ежедневно стоял под артиллерийским обстрелом». В январе 1944 года отсюда Манке убыл в отпуск в Билефельд, где получил телеграмму примерно такого содержания: «Назад не возвращайтесь. Отряд в дороге и должен снова формироваться». Потом Манке указали двигаться во Францию в Бриве. Дело было примерно в марте. «После формирования и получения нового обмундирования жандармерия была распределена по различным местностям Франции. В конце апреля я и еще 5 жандармов прибыли в Розиттен (ныне г. Резекне в Латвии. – Прим. авт.)». Манке и еще два жандарма попали в 50-й армейский корпус в конце мая 1944 года, а остальные 3 человека были направлены в дивизию. «Мы занимались патрулированием и проверкой (неразб., предположительно – граждан)… В августе 1944 года меня и трех товарищей взяли для личной охраны командующего 50-м армейским корпусом генерала Вегенера. В этой должности я оставался до моего пленения. Генералы части менялись, мы же всегда оставались там. Моим последним генералом был генерал-лейтенант Боденгаузен (Боденхаузен), который после пленения <покончил жизнь самоубийством>. Так как у меня нет карты, то данные о местности неточные, а примерно. Данные о периодах времени тоже неточные, т.к. это было 5 лет тому назад. Экзекутивные мероприятия как вешание, расстрелы или другое скотское уничтожение людей я не видел и участия в них не принимал. Все мои показания я могу подтвердить присягою и доказать».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.