Те, кто были рядом с гитлеровцами: имена, приметы, деяния

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области

Фото: немецкие войска на Восточном фронте (из личного архива автора)

Как же много всего сообщил представителям советских компетентных органов немецкий военнопленный Альфред (Фред) Пауль Манке, во время Второй мировой – жандарм, личный охранник командира 50-го армейского корпуса генерал-лейтенанта вермахта фон Боденхаузена. После войны Манке находился в Тульской области – в лагере... Его показания – это абсолютно неизвестные широкой публике страницы нашей истории, где, как известно, мелочей не бывает. Очевидцев событий 1940-х годов, о которых мы подробно рассказываем на сайте издания, совсем сейчас мало, а, скорее всего, уже вообще никого из них нет в живых! Время… Тогда-то и начинают говорить уникальные документы. Архив Управления ФСБ России по Тульской области предоставил «Тульским известиям» очередные интересные материалы. Мы уверены: ознакомившись с ними, любители военной истории по-новому взглянут на дела давно минувших дней…

С коровой и продуктами – на подводе в леса Латвии

22 апреля 1948 года Манке перечислил тех лиц, кто работал/служил при 50-м корпусе. По его словам, добровольцами «при отделе командования 50-го корпуса работали примерно 20 мужчин и женщин». После Великой Отечественной войны прошло три года, однако Манке все еще мог дать описание каждого, а кое-кого он помнил и по именам. В основном эти люди занимались уборкой, трудились в прачечной, а также на кухне (в последнем случае это две женщины и мужчина). Итак, на кухне были заняты Рая (примерно 40 лет, среднего роста, полная и полногрудая, волосы с проседью), Анни (около 28 лет, черноволосая, средняя фигура) и Петр (примерно 25 лет, волосы светлые, небольшого роста, плечи узкие, говорил по-немецки).

«Где они находятся, мне неизвестно», – пояснил Манке, добавив только: после обеда в день капитуляции Германии названные им граждане уехали на подводе в леса Латвии, имея с собой корову и продовольствие на продолжительное время.

В прачечной работали 6 женщин. Из них Манке знал Лену (примерно 30 лет, худощавая, черноволосая, в глаза бросались ее большие рост и  рот, а также редкие зубы) и Лину (около 28 лет, русая, небольшого роста, округлого строения, толстые ноги и полные щеки). Где они находятся, Манке не знал.

В офицерской столовой трудились две женщины (мать и дочь). Матери было примерно 50 лет, черноволосая, среднего роста, хорошая фигура, «очень подвижная и бойкая», а дочь выглядела на 20 лет, она имела большой рост, «очень хорошая, приятная внешность, светлые волосы, красива, хорошее телосложение, бойка, интересующаяся всем, бросается в глаза».

Женщины при немецкой артиллерии, но на кухне

У квартирмейстерства работали мужчины и женщины. Манке из них знал двух женщин (при 450-м отряде полевой жандармерии): Тони (около 30 лет, черноволосая, имела большой рост, «не очень полная, но пропорциональная, хорошее телосложение») и Варвару (примерно 28 лет, небольшого роста, светловолосая, «лицо молочного цвета», хрупкого телосложения); обе были из Ленинграда. При квартирмейстерстве несла службу рота добровольцев (около 100 человек), командовал ею штабс-фельдфебель Пол. Было ему примерно 40 лет, черноволосый, среднего роста, полный. «Рота выполняла все работы, – сказал Манке. – Строила дороги, доставляла бензин и амуницию, были транспортные команды, работали на лошадях, машинах. В последний раз я этих людей видел в декабре 1944 года, когда они очищали улицы и дороги от снега. Куда девался Пол со своей ротой, мне неизвестно».

А еще женщины и мужчины были при артиллерии («сколько, мне неизвестно, я только знаю одну женщину Розенбах, примерно 40 лет, черные волосы, большого роста, передних зубов нет»). У нее была дочь Аусма примерно 18-20 лет, среднего роста, русая, «свежее девичье лицо». Они работали на кухне; во время капитуляции остались в Латвии.

Переводчик, который реквизировал фураж и скот

А дальше еще интереснее. Манке стал называть лиц в общине Блидене, сотрудничавших с вооруженными силами. Первым в списке шел, конечно же, бургомистр общины Кислер (примерно 60 лет, короткие седые волосы, морщинистое лицо, большой рост, широкоплечий, чуть охрипший голос, неповоротливый). Писарем у Кислера был некий Розенберг, черноволосый, большого роста, плотный, упитанный, «чуть висячая нижняя губа, у него нет левой или правой руки». Он выполнял все дела, касающиеся общины Блидене.

Затем в списке шел майор Роберт, примерно 45 лет, седой, имел среднюю фигуру спортсмена. Этот человек являлся заместителем бургомистра и был знаком общине Блидене, выполнял функцию переводчика. Роберт как раз мог заинтересовать чекистов, потому что принимал участие в реквизиции у населения фуража, скота, был задействован в проверках паспортов и документов. Это уже, как вы понимаете, попахивало коллаборационизмом…

Дичь для комендатуры и жандармерии

Манке сообщил и про человека, который иногда работал переводчиком и доставлял муку, продовольствие. Это Бренц – примерно 45 лет, среднего телосложения, «очень живой, очень много бросающихся в глаза золотых зубов».

Назвал Манке и Фельдмана, которому было примерно 40 лет, он имел черные волосы, среднюю широкую фигуру, «тяжел на подъем, (неразб., предположительно боязливый), идет немного согнувшись». Он являлся «рассыльным управления <общины Блидене> и был ответственным в своем районе, он должен был обо всех особых случаях тотчас же заявлять в комендатуру и жандармерию».

В управлении общины Блидене служил полицейский-латыш.

В комендатуру и жандармерию часто приносили дичь два лесничих и один лесной сторож. Один лесничий был высокий, худощавый – он из окрестностей Шуксте (Джуксте?). Второму лесничему было примерно 35 лет (упитанный, среднего роста, густые черные волосы, говорил на ломаном немецком языке); всегда водил охотников. Только ли дичь они приносили? Может, попутно о чем-то еще докладывали гитлеровцам: про то, что видели в лесу или слышали от населения? Вопросы, на которые мы, возможно, найдем ответы чуть позже…

Певица из Риги меняет профессию

Потом Манке сообщил про заведующего молочной фермой в Блидене и его жену. Завфермой было приблизительно 40 лет, «плешивый, голова втянута в плечи, широкоплечий, коренастый». А жене около 35 лет: черноволосая, среднего роста и такой же упитанности, «женственная фигура». Супруги перерабатывали сдаваемое молоко для крестьян и комендатуры.

«Уборщицами комендатуры и помещений других отделов работали две латышские девушки, – продолжил Манке. – Ирма, примерно 28 лет, блондинка, среднего роста, чуть широкие бедра, (неразб.) женственный вид, и Расма (?), примерно 24 года, среднего роста, шатенка, образована, гордая, хорошо выглядела. Во время капитуляции они были в Гробиня (город в Латвии, он же Гробин. – Прим. авт.). В комендатуре Блидене работали две женщины переводчицами. Жуковская Лони, примерно 39 лет, черные волосы, среднего роста, женственная спортивная фигура, проживала в Митаве (ныне г. Елгава в Латвии. – Прим. авт.) или (неразб.), и мать, примерно 60-65 лет, большая, худощавая, седые волосы, очень подвижна, хорошая женственная внешность, работала на кухне. В последний раз я их видел на станции Шрунден (ныне Скрунда. – Прим. авт.) в Латвии. Вторая переводчица была высокой, блондинкой, примерно 28 лет, красива, хороший рост, будто бы была певицей и артисткой из Риги и гастролировала во многих городах Латвии».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.