Дети умнее, чем мы иногда думаем. Интервью с оздательницей тульской театральной студии «Этюд» Ириной Левицкой

Наталья ПАНЧЕНКО

Фото: Елена КУЗНЕЦОВА

Театральной студии «Этюд», одной из старейших в Туле, 18 мая исполнилось 40 лет. Поздравить её бессменного руководителя, давшего многим если не путёвку в актёрскую профессию, то возможность уверенно чувствовать себя в любой обстановке, собрались в Молодежном многопрофильном центре «Родина» и нынешние, и бывшие студийцы. Среди них – актёр театра и кино, режиссёр Алексей Доронин, поставивший в Тульском академическом театре драмы спектакли «Забыть Герострата» и «Отец Сергий»; режиссёр Тульского театра драмы Анна Терёшина. Видеопоздравление прислал актёр Московского драматического театра имени А.С. Пушкина, преподаватель школы-студии МХАТ Владимир Зиберев. О том, как появился «Этюд», как менялся за эти годы, мы беседуем с его создателем и режиссёром Ириной Левицкой.

– Ирина Александровна, каково это – знать, что ваша студия – старейшая в городе?

– С одной стороны – «страшно»: как много нам лет. С другой – для меня лично ничего особенно не изменилось: всё идёт, как шло раньше.

– Вы из актёрской семьи?

– Мой дед Николай Иванович Пьянков до начала Великой Отечественной войны был руководителем театральных студий Тулы и области. В 1940 году он стал директором театра кукол, созданного тогда на базе ТЮЗа. Правда, через 8 месяцев после этого назначения его не стало. Он весь отдавался работе, работе, по-видимому, непростой, и его сердце не выдержало. Брат моей бабушки Валентин Падкин играл в Тульском драматическом театре под псевдонимом Лирский. Это было в 1920-е годы. Потом он уехал в Санкт-Петербург, тогда Ленинград, и театральную карьеру закончил. Эти корни, думаю, и пустили свои ростки во мне. Я всегда хотела служить театру, только не профессиональному – актрисой или режиссёром, а самодеятельному, причём служить, работая с детьми. На мой взгляд, это гораздо важнее.

– Вы и сами в таком театре занимались…

– Да, в 15 лет я пришла во Дворец пионеров в театральный коллектив, созданный в 1978 году Софьей Владимировной Сотничевской, прекрасной актрисой и замечательным педагогом. 8 мая мы отметили 110 лет со дня её рождения. Любившая театр возвышенно, она эту трепетную любовь передала и тем, кто у неё занимался. С этим ощущением торжественности во всём, что связано с театром, я поступила потом в Московский государственный институт культуры на отделение режиссуры самодеятельного театра. Дипломный спектакль готовила в Туле, с детьми своего Дворца пионеров. Премьера состоялась 18 мая 1986 года. Этот день я считаю началом деятельности нашего коллектива, который мы назвали «Этюд».

– Что это был за спектакль?

– «Никто не поверит». Пьеса Георгия Полонского по сказкам шведского писателя Яна Улофа Экхольма. История о том, как подружились и защищали своё право на дружбу лисёнок Людвиг Четырнадцатый и цыплёнок Тутта Карлсон. Роль Тутты играла Елена Нефёдова (теперь Одинцова). Сейчас она профессиональная актриса, режиссёр и театральный педагог. Преподаёт в Театральном институте имени Бориса Щукина. Мы до сих пор поддерживаем отношения: ездим в Москву на её спектакли, а она приезжает с мастер-классами к нам. Кстати, название спектакля оказалось знаковым: «никто не верит», что нам в этом году пошёл пятый десяток.

– Время, когда вы начинали работать, было перестроечное…

– Если вы о сложностях, они от времени не зависят. Они были и будут всегда. Когда Дворец пионеров в 2006 году закрыли на ремонт, мы переехали в Центр творчества детей и юношества. Для нас важна сцена, и в Центре она вроде есть, но на самом деле – нет: она очень маленькая. Мучились, конечно, но ничего, пережили. Дворец пионеров так и остался в моей памяти лучшим местом для нашего театра. Когда случается бывать там, прихожу словно домой… Были сложности и с костюмами. Во Дворце пионеров мы находили одежду для своих героев в костюмерной. Если не находили, играли в том, что у нас было. Изобретали что-то и родители. Позже требования к костюмам стали жёстче, и мы снова искали и находили выход. Кроме того, спектакль должен идти на сценической площадке с соответствующим звуком, светом, и нужно, чтобы всё это «сложилось». У нас, к сожалению, складывалось не всегда. Но ничего, тоже пережили. Вопросы различного плана появляются и сейчас, и мы опять стараемся их решить. Если же говорить о нашем настрое, то мы всегда, несмотря ни на что, работаем с удовольствием и с полной самоотдачей.

– Получив диплом, вы продолжили ставить с детьми сказки?

– Сказки с маленькими детьми ставить просто необходимо. Без сказки нет театра и нет настоящей жизни. Но в первые же годы работы я начала готовить ещё и новогодние утренники. Теперь это традиция. Как правило, сценарий пишу сама. Бывает и так, что его пишет кто-то из моих учеников. И если задумано интересно, мы обязательно делаем по этому сценарию спектакль. География новогодних представлений с того времени значительно расширилась. Теперь мы показываем их не только там, где я работаю: в Городском концертном зале и в молодёжном центре «Родина», но и в школах, в детских садах – везде, куда нас приглашают. Хотя и серьёзные спектакли мы тоже ставим – с детьми постарше. Подростки, с которыми я работаю, взрослее, чем кажутся. Они умнее, чем мы иногда думаем. Они лучше понимают вещи, которые принято называть «только для взрослых». И мы готовим задевающие меня взрослые спектакли. Я не могу их не поставить.

– Что должно быть в пьесе, чтобы она вас задела и вы захотели бы перенести её на сцену?

– Доброта, взаимопонимание, любовь и при всём этом – жёсткие, порой жестокие отношения. Те самые, которые складываются между современными подростками. Я даже думаю: наверное, хорошо, что мои ученики могут «отработать» эти сложные отношения на сценической площадке, что они получают такую прививку здесь, в театре. Наша последняя премьера в «Родине» – «Повелитель мух» по аллегорическому роману, написанному в 1954 году английским писателем, лауреатом Нобелевской премии по литературе Уильямом Голдингом. Это притча, гротескная антиутопия и роман-предупреждение о хрупкости мира и тёмных сторонах человеческой натуры. Я долго шла к этой постановке. Долго писала сценарий, мы долго репетировали. Поменялось несколько составов, прежде чем состоялась премьера. Спектакль мы показали уже дважды. Это произведение – из тех, что меня задевают. Причину уже назвала. Что ещё важно – во время работы над постановкой идёт процесс нашего с детьми взаимообогащения. У нас появляются темы, которые мы хотим друг с другом обсудить, а значит – и что-то решить. Мы даём друг другу ответы на рождающиеся у нас друг к другу вопросы. В результате получается хорошая работа. И сейчас она тоже получилась.

– Каков возраст детей, играющих в «Повелителе мух»?

– От 14 лет до 20. В этом году в театр пришёл очень интересный 19-летний юноша. Среди моих подопечных есть и те, кому за 30, – например, одна из моих теперь уже добровольных помощниц, продолжающая играть в спектаклях и новогодних утренниках. Ей нравится работать в «Этюде», для неё это, как она говорит, отдушина. А заниматься в нашем театре она начала, когда ей было лет 12-13. 

– Мальчиков у вас хватает? Обычно это проблема…     

– Сейчас у меня достаточное количество мальчишек, хотя, скажем откровенно, много их никогда не бывает. Я берегу их. Стараюсь зацепить репертуаром, чтобы им было интересно.

– Много у вас спектаклей, идущих так же трудно, как «Повелитель мух»? И почему они идут сложно?

– Спектакли идут очень сложно все последние годы вообще. Причина проста. У нас мало репетиционного времени. Современные дети бесконечно заняты, у них столько всего: школа, а в школе дополнительное образование, секции, а ещё у детей частные преподаватели по разным предметам…  И если раньше мы могли репетировать спектакль каждый день и выпускать в сезон по две-три премьеры, то теперь наши репетиции проходят два-три раза в неделю и в сезон мы выпускаем один спектакль. Иногда даже переносим премьеру на следующий сезон, как было, например, со спектаклем «Сестра моя Русалочка» по мотивам «Русалочки» Ганса Христиана Андерсена. К слову, «Повелитель мух» – спектакль, если можно так сказать, мужской, «Русалочка» – женский, про любовь. А это, кстати, опять из той области, что всех нас задевает.

– Есть спектакль, работа над которым шла на одном дыхании?

– Раньше, когда сцена была у нас каждый день, спектакли и готовились, а значит и шли, действительно на одном дыхании. Это, например, постановка 2008 года «Без вины виноватые» по Александру Островскому. В 2009-м мы ставили «Кина IV» Григория Горина… До сих пор вспоминаю эти спектакли и думаю: как я отважилась тогда ставить такие серьёзные пьесы?.. И ведь они получились. Мы играли их много и несколько сезонов.  

– У вас занимаются талантливые дети. Многие ли из них поступают в театральные вузы?

– Да, есть очень способные дети. Они не обязательно должны быть талантливыми. Подчёркиваю: талантливыми – не обязательно. В театральные вузы поступают те, кто очень много работает. Актёрами и режиссёрами становятся самые трудолюбивые.

– Странно как вы сказали: талантливым быть не обязательно… Поясните, пожалуйста.

– Бывали в нашем театре ребята, игравшие так, что у меня перехватывало дыхание. Но они не стали артистами. И я до сих пор об этом грущу. Им не хватило стержня, делающего характер и приближающего к осуществлению мечты, – трудолюбия. В результате они занимаются другим.

– Вы жёсткий руководитель?

– Я стала им, наверное, в последние годы. Правда, с младшими детьми я всё-таки больше педагог мягкий. А с подростками приходится быть жёсткой. Потому что иначе они меня не слышат. И тут ничего не поделаешь. Особенно показываю характер, когда ставим серьёзные спектакли. «Две стрелы» Александра Володина – очень взрослая пьеса. Без строгого подхода к её постановке ничего не получилось бы. Мы играли этот спектакль на одном из театральных конкурсов. Он у нас очень убедительный. В том числе потому, что мы готовили его в жёсткой атмосфере.

– А вас учили жёстко?

– Руководителем моего курса был Юрий Николаевич Мальковский, один из последних выпускников Оперно-драматической студии Константина Сергеевича Станиславского. Он был уже очень пожилым человеком, и ему было сложно нами руководить, но сам курс подобрался очень серьёзный, нацеленный на работу. Я была маленькая, после школы, а остальные – практически все взрослые люди, и вели они себя по-взрослому – жёстко. Поэтому, чтобы выжить, мне тоже надо было стать взрослой. Это было трудно. Я сначала растерялась и даже хотела уйти из института, но потом взяла себя в руки, и всё наладилось.

– Когда учились, посещали московские театры…   

– Я видела спектакли, которые настолько меня потрясали, что я сидела с открытым ртом все четыре с половиной часа. И уже сущей ерундой казалось решение вопроса, как добраться около 12 часов ночи до общежития на Левобережной, по сравнению с тем состоянием, в котором я пребывала на спектакле и после него. Это было состояние счастья. В Театре Моссовета я смотрела «Братьев Карамазовых» по роману Фёдора Михайловича Достоевского и «Петербургские сновидения» по его же «Преступлению и наказанию». Потрясающие постановки. Я была на них по несколько раз. А в Московском драматическом театре имени К.С. Станиславского (сейчас это «Электротеатр Станиславский») четыре раза смотрела «Сирано де Бержерака» по пьесе Эдмона Ростана с Сергеем Шакуровым в главной роли. Этот спектакль, поставленный Борисом Морозовым, до сих пор остаётся для меня одним из лучших, которые я когда-либо видела. В Театре имени Моссовета мне понравилась постановка «Глазами клоуна» по одноимённому роману Генриха Бёлля. Это была режиссёрская работа Геннадия Бортникова. После таких спектаклей я выходила на улицу и не знала, куда идти… Столько впечатлений получала от увиденного – от смысла самого спектакля, от работы режиссёра, от актёрской игры. Мне хотелось просто раствориться в том, что происходило перед моими глазами, и не двигаться…

– Вы говорили, что возите своих студийцев на спектакли в Москву…

– Мне хочется, чтобы они видели хорошие спектакли. Правда, чаще они сами ездят с родителями.

– Изменился театр?

– Театр вообще категория переменчивая. В своё время я ставила спектакль «Зелёная комната» по роману Джона Пристли «Дженни Вильерс: история театра», впервые опубликованному в 1947 году. В нём на протяжении всего произведения постоянно звучит мысль: театр умирает. Это было написано про театр XIX и XX века. Сейчас век XXI, и мы опять говорим то же самое… Но театр жив. Есть хорошие спектакли, я их видела. Кстати, моя дочь в этом году заканчивает Российский государственный институт сценических искусств в Санкт-Петербурге. Она будущий режиссёр. Сейчас поставила в Тюменском театре дипломный спектакль по повести итальянской писательницы Анджелы Нанетти «Мой дедушка был вишней». Я посмотрела видеозапись. Достойный спектакль для семейного просмотра. Поэтому я уверена: всё и в нашем «Этюде», и в театре вообще будет хорошо.