Глина, огонь и голос земли

Бакари ГРДЗЕЛИШВИЛИ

Фото: Елена КУЗНЕЦОВА

Еще за полкилометра до одоевской площади слышен этот звук – пронзительный, веселый, нестройный. Свистят дети, свистят взрослые, свистят мастера, проверяя свои изделия. Воздух пахнет сырой глиной, олифой и полевыми цветами.

VIII Межрегиональный фестиваль «Сказки деда Филимона» в Одоеве собрал 80 мастеров из 12  регионов. Среди них – умельцы из Тульской, Белгородской, Воронежской, Калужской, Курской, Липецкой областей и других регионов. Каждый привез свои, местного производства изделия, обожженные в печи и расписанные по традиции, которой насчитывается не одна сотня лет.

Началось все, как всегда, с массового мастер-класса. В этом году за общий стол сели более 800 человек – и под руководством опытных наставников за пару часов превратили бесформенные комья черной глины в фигурки филимоновского индюка.

Прямо за моей спиной раздается восторженный голос. Светлана Леонидова, педагог-психолог, специалист по реабилитации, только что слепила свою фигурку и теперь отряхивает руки.

– Глина – это волшебство! – улыбается Светлана. – Я стараюсь посещать все мероприятия, где есть глина. Побывав в таком сообществе, в сотворчестве, создав что-то своими руками, получаешь такой позитив, силы, гармоничное состояние. Таких фестивалей нужно проводить больше.

Пока Светлана показывает мне своего индюка, за соседним столом слышен другой голос – бодрый, с нотками азарта. Любовь Антонова, мастер-наставник, объясняет задание группе новичков:

– У нас сейчас конкурс: кто быстрее и лучше сделает свисток и саму птичку. Берем комочек, глина должна быть сырая, вытягиваем из нее голову, потом ножки. Сначала делаем хвост, потом голову катаем. А потом вытягиваем хвостик и делаем камеру – пальчиком тыкаем, шариком закатываем и формируем свисток, чтобы кончался.

Участники сосредоточенно мнут глину, кто-то торопится, кто-то аккуратно выверяет каждое движение. Любовь подходит к каждому, поправляет, подбадривает. Конкурс идет полным ходом, и даже я на мгновение забываю записывать, следя за тем, у кого же получится свисток первым.

Но пора двигаться дальше. Я обхожу длинные столы и ныряю в ряды торговых палаток. Здесь – как в музее, где экспонаты можно трогать и даже пробовать на зуб. Все пестрит: желтое, малиновое, зеленое, синее. У каждой области – свой почерк. Сужданская игрушка из Курской – спокойная, округлая. Романовская из Липецкой – нарядная, богатая. Скопинская из Рязанской – монументальная, с керамическими кружевами.

Первая, к кому я подхожу, – это Ирина Левитина, народный мастер филимоновской игрушки, член Союза художников России. В промысле она уже четверть века, стояла у его возрождения.

– Секрет – в глине, – говорит Ирина, крутя в руках сырую заготовку. – Она очень пластичная, жирная. Позволяет вытягивать длинные шеи, делать необычные силуэты. Поэтому наша игрушка не похожа ни на какую другую.

– А легенда? Слышал про деда Филимона...

– Да, это красивая сказка. Жил в деревне Филимоново пастух по имени Филимон. Нашел комок глины, крутил, а вечером бросил в костер. И случилось чудо: черная глина после обжига стала белой. Так, говорят, начался промысел. А на самом деле этой игрушке уже больше восьмисот лет по источникам. А сколько на самом деле – никто не знает, потому что похожие фигурки встречаются в культурах Индии, Мексики, даже в Древней Греции.

Ирина показывает мне несколько фигурок: традиционную полосатую и одну, расписанную теплой охрой и зеленью – «под старину».

– Раньше расписывали куриными перьями, потому что кистей не было. Я сама училась у бабушек. А краски сначала были натуральные: сок свеклы, травы, на курином желтке. Но в пятидесятых годах прошлого века из Китая привезли анилиновые красители – яркие, сочные. Мастерам так понравилось, что игрушка стала почти светофорной. Теперь ее узнают именно по этой яркости.

– Как вы сами пришли в ремесло?

– Я профессиональный художник. Приехала по распределению, когда бабушки-мастерицы старели, нужно было продолжать. Помню, заходим в дом к бабушке, а в предбаннике – гора белых игрушек под самый потолок. Налеплено за зиму, а расписывать некогда – летом огороды. Это было такое настоящее.

Благодарю Ирину и иду дальше. Ряды все не кончаются. Слышно, как где-то играет гармошка – это «Музыкальное подворье деда Филимона» уже во всю мощь.

У следующего стенда – совсем другая эстетика. Более строгая, даже архаичная. Фигурки с большими головами, мощными плечами, женщины с подчеркнутой грудью. Это сапожковская игрушка из Рязанской области. За столом – Марина Захарьящева, директор Сапожковской детской школы искусств, автор книг о глиняной игрушке.

– Ваши игрушки такие суровые.

Марина смеется, поднимает фигурку бабы с двумя детьми на руках:

– Сапожковская игрушка – одна из самых старых архаичных промыслов. В ней прослеживаются черты эпохи неолита: языческие образы, женщины с большой грудью – символ плодородия, материнства. Вот эта игрушка называется «Афка» – баба с детьми-близнецами, а сбоку свисток, чтобы озвучивать желания верхним богам. А вот всадники – на самом деле обереги. Переверните свистульку – и увидите голову волка.

Она переворачивает фигурку, и я действительно вижу оскаленную волчью морду.

– Таких давали в дорогу путникам, – продолжает Марина. – Чтобы помогал переговариваться свистом с другими путниками, защищал в лесах и напоминал о доме. Это целая философия: всадник, «быстроконь», а под ним – волк, рысь, даже рыба-белорыбица. Все в одной игрушке.

Она протягивает мне несколько книг: «Рязанская глиняная игрушка», «Русская игрушка» – там описаны четыре старых промысла и два новых.

– Мы не только лепим, мы еще и просвещаем, – улыбается Марина.

Перехожу к следующей палатке. Здесь – настоящий взрыв цвета: красный, желтый, синий, зеленый – и ни одного лишнего оттенка. Это хлудневская игрушка из Калужской области. За столом – Татьяна Лубенская, народный мастер России. Она лепит хлудневскую игрушку больше тридцати лет.

– Зародилась наша игрушка в деревне Хлуднево, – рассказывает Татьяна, поглаживая фигурку коня с красным ртом. – Промыслу больше двухсот лет. Основной цвет – это цвет нашей родной светлой глины, она ничем не покрывается. Раскрашиваем четырьмя цветами: красный – цвет земли-матушки, поэтому у зверюшек ножки и ротик красные, ведь они касаются земли. У людей руки тоже красные. Желтый – солнышко, голубой – вода и воздух, зеленый – растительность.

– А что за деревья у вас такие высокие?

– Это «деревья жизни», – оживляется Татьяна. Они – символ единства животных, растений и человека. Наверху может сидеть баба с чаркой и поливать на землю дождь. Ветви лепятся на основе конуса, внутри пустого, туда закладывают глиняные шарики – игрушка гремит при сотрясении. На ветвях – птицы, медведи, лиса, которая лезет за яйцами. Бывают семейные деревья. Каждая фигурка – это целая история.

– А какие сюжеты вас вдохновляют сейчас?

– В нашей игрушке нет заштампованности. Когда началась СВО, я слепила старушку с красным флагом – Родину-мать. Люди покупают ее со слезами. Когда умерла мама, я не лепила полгода. А первое, что сделала, – фигуру «Четыре поколения»: на лавочке сидит старая женщина, рядом я кормлю ее с ложки, с другой стороны дочь держит внука и кошка.

Я задерживаюсь у ее стола, разглядывая «деревья жизни» – высокие, многоголосые, с птицами и зверями. Здесь действительно чувствуется, что глина живет своей жизнью.

Дальше я иду к выставочному залу, где открыта экспозиция живописи «Глиняная сказка» – тульские художники переосмысляют образы игрушек в масле и акварели. А рядом, на открытой веранде, плетут кружево – и тут же фотостенд «Кружевокружение». Фестиваль в этом году вообще удивляет синтезом: глина соседствует с текстилем, живопись – со свистом, а старина – со стрит-артом. Дизайнеры из Школы креативных индустрий «Филимон» показывают коллекцию одежды с росписями как на филимоновских барынях.

Вечереет. Гармонь смолкает, но свист еще долго не утихает – дети бегают по площади, пытаясь извлечь звук из только что купленных свистулек.

На площади зажигаются огни, мастеровые грузят в фургоны оставшиеся игрушки. Фестиваль закончился, но глина еще долго будет сохнуть на сотнях рук уехавших сегодня из Одоева людей. А значит, сказка деда Филимона продолжится – до следующего года, до следующей встречи.