«Из еще не зарытой части ямы стала вылезать окровавленная пожилая женщина»: признания убийцы из команды СС

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области

Фото из архива Управления ФСБ России по Тульской области: Яков Клименко и книга о таких же изменниках Родины, как он сам

Стоял ноябрь или декабрь 1942 года. За спиной человека, о котором мы сейчас поговорим, опираясь на материалы архива Управления ФСБ России по Тульской области, – спецподготовка в польских Травниках, где обучали на вахманов, т.е. на охранников немецких концлагерей. Звали его Яков (он же Ермолай) Клименко. А по «распределению» из Травников он попал служить в команду СС Люблинского лагеря… К слову, известный исследователь Арон Шнеер, выпустивший в 2019 году книгу «Профессия – смерть. Учебный лагерь СС «Травники». Преступления и возмездие», привел множество названий учебно-тренировочного лагеря СС Травники, под которыми этот самый лагерь фигурирует в документах следствия. И зондеркоманда СС, и просто школа вахманов-охранников, и охранно-полицейский батальон СС, и вахманшафт, и Травниковская школа войск СС для подготовки кадров палачей и карателей для несения службы в лагерях смерти…

Люблинский период изменника Родины

Однако вернемся в польский город Люблин. Там, в Люблинском лагере, содержались, со слов Клименко, «гражданские лица еврейской национальности, которые использовались на работе внутри лагеря». А говорил он это все в ходе допроса 23 октября 1954 года. Клименко пояснил чекистам, что в том лагере функционировали швейные и сапожные мастерские, а также мастерская по изготовлению различных протезов, – и везде трудились заключенные. Ту продукцию, которую они производили, немцы куда-то вывозили на автомашинах.

ДОСЬЕ

Люблинский лагерь, в котором Клименко служил охранником, размещался на одной из улиц города Люблина, примерно в 1 км от центральной площади. Территория лагеря была обнесена высоким забором, сверху и с внутренней стороны которого находилась колючая проволока. На момент, когда там служил Клименко, в лагере находилось 200-300 заключенных. Сколько точно там было узников, он не знал. Как и не знал того, откуда они поступали. Правда, однажды Клименко с группой немцев-эсэсовцев и других вахманов – всего их было человек восемь – конвоировал в Люблинский лагерь 15 заключенных из концлагеря Майданек. Это было в начале 1943 года. «Получил указание доставить заключенных в наш лагерь. Мы подошли к лагерю Майданек, который находился за городом Люблином <примерно в> 4 км от нашего лагеря. Из проходной будки мы получили 15 заключенных, за которых старший из немцев расписался, после чего этих заключенных мы под охраной доставили в Люблинский лагерь», – рассказал Клименко 23.10.1954 г. О себе на допросе от 12.11.1954 г. обвиняемый говорил так: «Я служил в немецких охранных войсках СС, в силу чего, как и все вахманы охранных команд СС, подчинялся немцам и выполнял их приказания по службе. Никакой другой связи у меня с немцами не было».

– Люблинский лагерь не являлся филиалом концлагеря Майданек? – спросил обвиняемого старший следователь УКГБ по Московской области.

– Мне это неизвестно.

В команде СС Люблинского лагеря Клименко занимался тем, что «через день назначался в наряд по охране заключенных», «на работу мы их не сопровождали, так как все работы заключенные производили на территории самого лагеря», «в свободное от работы время я и другие охранники команды СС занимались строевой подготовкой», «меня немцы использовали только для охраны». Обвиняемый заявил, что в период пребывания в Люблинском лагере он не видел никаких злодеяний: мол, там содержались заключенные из числа специалистов, которые использовались немцами для работы в мастерских, поэтому узники находились в более сносных условиях, чем заключенные концлагерей. Клименко добавил, что охрану заключенных он нес в Люблинском лагере месяца два. А потом его перевели на конюшню –  ухаживать за лошадьми. Весной 1943 года Клименко с группой охранников направили в команду СС Львовского концлагеря. И там он убивал людей…

И он выстрелил

В Львовском лагере летом 1943-го гитлеровцы приступили к массовым расстрелам узников. Истребление длилось три дня. В первый день Клименко с другими вахманами охранной команды СС конвоировал жертв к месту расстрела. Другие пару дней стоял в оцеплении места совершения казни.

…Третий день гремели выстрелы. И вот все закончено. Оцепление снято. Вахманов построили и повели в расположение команды. По пути их встретил офицер СС из лагерной охранной команды, который приказал вахманам подойти к месту расстрелов и охранять заключенных, закапывавших яму с трупами. Заключенных после того, как они зароют тела, нужно было доставить в концлагерь.

– При подходе к этому месту я увидел большую специально вырытую яму, размеры ее сейчас назвать затрудняюсь, заполненную до полуметра от краев трупами расстрелянных, – делился Клименко страшными подробностями на допросе 5 ноября 1954 года. – Часть ямы к нашему приходу уже была засыпана сверху землей. Минут через десять я заметил, что прямо напротив меня из еще не зарытой части ямы стала вылезать окровавленная пожилая женщина. Когда она вылезла почти до пояса и оперлась руками о край ямы, я выстрелил из винтовки в правую часть ее груди. После выстрела она опрокинулась в яму и больше не поднималась. Выстрел я произвел примерно с десяти метров. Никаких приказаний застрелить эту женщину я не получал. Я действовал по собственной инициативе. Враждебных чувств к расстрелянной мною заключенной у меня не было. Я видел, что кругом были немцы и вахманы охранной команды, и спастись этой женщине никак не удастся, поэтому решил ее застрелить. Кроме того, я обязан был в нее стрелять, так как она вылезла из ямы напротив меня. Присутствовали при этом 3 или 4 немца из лагерной команды и человек 15 вахманов, бывших в оцеплении вместе со мной. Однако я никого из них сейчас не помню. Об этом убийстве я никому не рассказывал. Никаких поощрений за расстрелы заключенных я не получал.

А был ли пистолет?

Чекисты долго общались с Клименко. 12 ноября 1954 года он, бывший грузчик шахты № 28 треста «Сталиногорскуголь», рассказал им про сослуживца – Станкова Николая Андреевича. Они познакомились летом 1943-го в охранной команде СС Львовского лагеря и служили вместе там до конца года. Потом Клименко направили в охранную команду концлагеря Бухенвальд, а Станков остался во Львове. Правда, вскоре и Станков прибыл в Бухенвальд, и там оба снова встретились. Прошел месяц после той встречи, и вот весной 1944 г. Клименко переводят в охранную команду Берштетского лагеря. И с той поры они уже не пересекались. Отношения у них были хорошие, вспоминал Клименко, дружеские. Кстати, 15 сентября 1954 года Станков сообщил компетентным органам о Клименко следующее: «Имея звание вахмана, Клименко, как и другие охранники, нес службу по охране Львовского лагеря заключенных, конвоировал заключенных на различные работы. Вскоре Клименко получил звание обервахмана, стал заниматься изучением немецкого языка, сблизился с немцами и старшим команды вахманов цугвахманом Маловым, после чего находился в команде на привилегированном положении. В частности, Клименко распределял и сам разводил вахманов в наряд по охране лагеря и на различные работы. Проверял несение службы вахманами». Клименко с этими показаниями частично согласился и уточнил: да, был в близких отношениях по службе с Маловым и по его (Малова) указанию распределял вахманов в наряд по охране лагеря, а также проверял несение ими службы. Однако Клименко опроверг то, что учил немецкий и «был близок к немцам»: «На самом деле ничего этого не было». Кстати, на одном из допросов Клименко назвал Малова изменником Родины.

Из показаний Станкова следовало: летом 1943 года в период производимых немцами массовых расстрелов заключенных недалеко от Львовского лагеря «Клименко руководил вахманами во время конвоирования ими заключенных к месту казни и сам непосредственно принимал участие в конвоировании евреев на расстрел. В отличие от других обервахманов Клименко был вооружен не винтовкой, а пистолетом и имел в команде СС большую власть». Однако Клименко тут же стал отрицать сказанное Станковым: «Никакого особого доверия у немцев я не имел». Клименко согласился с тем, что летом 1943-го он участвовал в расстрелах узников Львовского лагеря, «но никакого руководства вахманами в этот период не осуществлял. Как и все охранники команды СС, я имел на вооружении боевую винтовку. Пистолета у меня никогда не было».

А он вахманов не бил?

Клименко на втором за день допросе – также 12 ноября 1954 года – уверял: близкой связи с немцами он не имел. А доверяли ему немцы так же, как и Станкову и другим вахманам охранной команды. А знал ли Клименко Якова Сагача (о нем мы уже писали в прошлых публикациях)? Ответил, что хорошо знает его и что отношения у них были нормальные. А еще уточнил: познакомились они осенью 1942 года в охранной команде СС Люблинского лагеря. Там оба некоторое время работали на конюшне. Весной 1943-го Клименко и группу вахманов перевели в охранную команду Львовского лагеря. «Был ли вместе с нами переведен во Львов Сагач, сейчас сказать затрудняюсь». Клименко привели показания Сагача на допросе от 14 сентября 1954 года, касающиеся службы в охранной команде СС Львовского лагеря: «В обязанности Клименко входила проверка несения охранной службы другими вахманами, причем были случаи, когда он за плохое отношение к службе некоторых вахманов избивал. Так, за распитие спиртных напитков во время несения наряда им (Клименко) был избит вахман Иванов и лично я». По мнению старшего следователя, из всего сказанного выходило, что Клименко в охранной команде Львовского лагеря пользовался доверием и даже имел право наказывать сослуживцев. Обвиняемый отреагировал на это так: никого он не бил («с моей стороны никаких наказаний в отношении вахманов ни разу не применялось»). А еще сказал, что «некоторая часть показаний Станкова и Сагача явно вымышлена, и я это подтвердить не могу», «почему они так показывают, мне непонятно, ибо между нами были хорошие отношения».

…Много разных случаев из жизни вахманов всплыло в ходе следствия. Пример. Как-то из охранной команды Львовского лагеря сбежал вахман. Старший команды цугвахман Малов, узнав о ЧП, вызвал Клименко и попросил показать во Львове дом женщины, к которой наведывался тот «бегун». Клименко и Малов пошли туда, но женщина ответила визитерам: о месте пребывания беглеца ничего не знает. «На этом мое участие в поимке бежавшего вахмана закончилось. Этот вахман задержан не был. Случаев задержания бежавших из охранной команды вахманов я не знаю. Больше я никакого участия в розысках бежавших из команды вахманов не принимал и каких-либо поручений в этом направлении не имел».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.