Как картинам возвращают биографию

Наталья ПАНЧЕНКО

Фото: Елена КУЗНЕЦОВА

Неатрибутированные картины. Это картины, чей автор неизвестен, как неизвестны место и время написания произведения, имена героев… Как неизвестно и количество таких полотен в российских музеях. О масштабе проблемы, наверное, можно судить, пусть косвенно, по следующему факту. В коллекции Русского музея примерно 15 тысяч произведений, около 800 из них дошли до наших дней без указания имени автора. 

В Тульском музее изобразительных искусств тоже имеются неатрибутированные картины. О сложной и интересной работе по атрибуции произведений живописи «Тульским известиям» рассказала методист Тульского музея изобразительных искусств Мария Серова.

– Мария Александровна, много в вашем музее картин, которые требуют атрибуции?

– Они есть. Это старинные работы, начавшие поступать в музей вместе с полотнами известных художников после 1917 года. И в основном из тульских дворянских усадеб. Среди них немало работ, если можно так сказать, «домашних» живописцев, свои картины не подписывавших. Автографы некоторых полотен утеряны: поступавшие из дворянских усадеб портреты порой очень небрежно описывались. Поэтому, даже если какие-то сведения имелись, они терялись до поступления картины в музей. 

– В чём причина небрежного составления описей?

– Как правило, этим занимались неспециалисты. Говорю сейчас в первую очередь о портретах, полученных музеем в связи с национализацией дворянских усадеб. Описывать предметы мебели просто – стол, деревянный, детали такие-то. С портретами дело обстоит сложнее. Их прежние владельцы, конечно, знали и кто автор портрета, и кто на нём изображён, и когда произведение было написано. Но в революционные и первые после революции годы они в спешке покидали страну, оставляя свои вещи, в том числе картины, и об оставленных полотнах уже никто ничего не мог рассказать.

– Неатрибутированные полотна поступали не только из усадеб?

– Не только. Фонд нашего музея очень активно пополнялся в 1960-е годы. В 1964 году было завершено строительство здания, в котором мы сейчас находимся, – около Центрального парка культуры и отдыха имени Белоусова, – и его открыли для посетителей. В это время к нам поступали работы и из фондов Министерства культуры страны, и от художников. Нам передавали полотна частные коллекционеры и частные владельцы картин. Тогда это было достаточно распространённой практикой. Но и в таких случаях, при наличии источника поступления, бывают проблемы с установлением ключевых характеристик полотна, о которых мы уже говорили: владелец не всегда знал, что у него за картина, кто на ней изображён...

– По какому принципу отбираете работы для атрибуции?

– Прежде всего – в картине должно зацепить что-то, что наведёт на какой-то путь. Тем, что цепляет, чаще всего становится либо подпись создателя полотна, либо какая-то деталь в портрете. Для портретов XVIII-XIX веков очень характерно изображение орденов. А к орденам, поскольку это наградной знак, всегда прилагается документ. Это ещё одна ниточка. Заглянув в архивные наградные списки, можно узнать, кому был вручён такой-то орден. Правда, нередко бывает, что уже, казалось бы, нащупанный ответ оказывается неверным. Поиски иногда растягиваются на долгие годы, а результат может оказаться совершенно неожиданным…

– По причине…

– Могут всплыть детали, которые мы находим уже в других источниках: воспоминаниях, описях… Тут целая «паутина» документов, которые нужно досконально изучить…

– Мы подошли к портрету Надежды Ильиной…

– Портрету героини, связанной как раз с историей тульских дворянских усадеб. В Венёвском районе была – к сожалению, сейчас она в разрушенном состоянии – усадьба Урусово, принадлежавшая семье Волконских. Это тульская ветвь известной фамилии, включающая в том числе и семью Льва Николаевича Толстого. В нашем музее, к слову, хранится портрет двоюродного деда писателя – Григория Семёновича Волконского, одного из «екатерининских орлов». Портреты членов семьи Волконских вообще обширно представлены в ТМИИ. Есть у нас и портреты двух из пяти сыновей Григория Семёновича – Никиты и Николая. Портрет Зинаиды Александровны Волконской (1789–1862), жены Никиты Григорьевича, урождённой Белосельской-Белозерской, тоже хранится в нашем музее. А Надежда Васильевна Ильина имеет самое прямое отношение к Никите Григорьевичу и Зинаиде Александровне. Точнее, к их сыну Александру (1811–1871). Его портрета в нашем собрании нет, зато есть портрет его супруги – Луизы Леопольдовны, урождённой баронессы фон Лилиен (1807-1878). На этом портрете она изображена с маленькой дочерью, прожившей всего четыре года. Удручённые потерей ребёнка, Александр и Луиза в 1855 году удочерили дочь своего дальнего родственника, служившего управляющим в их имении, – Василия Васильевича Ильина. Воспитывала Надежду бабушка, княгиня Зинаида Александровна. Проживали они к тому времени в Италии, и Надежда получила блестящее образование. Мужем её стал маркиз Владимир Францевич Кампанари (?–1931), поэтому усадьба в Урусово стала называться усадьбой Волконских-Кампанари. Портрет Надежды Ильиной – замечательное приобретение нашего музея. Его нам в 1989 году передали в дар потомки Надежды Васильевны. Один из них – Данило Кампанари – приезжал в Тульский музей изобразительных искусств около 8 лет назад.

– Как удалось установить имя художника, писавшего портрет Надежды Ильиной?  

– В том, что это портрет Ильиной, сомнений уже не было, но мы действительно очень долго не могли разобрать подпись автора: она достаточно неразборчива. И всё-таки имя художника установить удалось. Это Антониа де Бануэлос Торндайк (1855–1921). Родилась Антониа де Бануэлос в Испании, долгое время жила во Франции, в Париже, где вышла замуж. Будучи дамой знатного рода, она писала очень мало – как говорят, «для себя». И, как видите, у неё это хорошо получалось. В Париже Антониа познакомилась с французским художником Чарльзом Джошуа Чаплином, мастером женского портрета в стиле рококо, и он оказал на неё достаточно сильное влияние – она стала больше внимания уделять детским и женским портретам.

– Под подписью чётко видна дата – 1879 год…

– Да, в это время художница жила как раз в Париже, что подтверждается и документами.

– Известно, как произошла встреча этих женщин?

– Не могу сказать. Очень мало информации на эту тему. Да и та, что где-то имеется, по большей части закрыта. Если раньше мы могли задать свои вопросы европейским музеям, обратиться к их источникам, то сейчас такой возможности у нас, по понятным причинам, нет. Правда, есть другое, не менее важное, – мы можем сравнить живописную манеру автора, изучая разные полотна, написанные, по нашему мнению, именно им. Женские портреты кисти Антонии де Бануэлос совпадают с другими её работами и по стилистике, и по живописному строю, и по тону красок… В одной из её работ нам удалось выделить и подпись – начертание и в том, и в другом полотне совершенно одинаковое.

– Надежда похожа на испанку…

– Что-то есть, но в нашем случае важнее одежда героини. Часто именно наряды, их детали помогают установить время создания картины и даже имя изображённого на ней человека – они подсказывают, когда и где было модно носить ту или иную одежду. Поэтому наряд героя полотна, фасон его платья – ещё одна так называемая зацепка при проведении атрибуции. Обращаю ваше внимание: Ильина была достаточно богатой женщиной, и на ней очень аристократичное платье. Чёрный цвет здесь не означает траур, как иногда думают: во время траура декольте не допускалось. А здесь оно, посмотрите, ещё и очень глубокое. Облачившись в такое платье, женщина должна была надеть и украшения. На Ильиной – очень внушительное ожерелье из жемчуга. К слову, такая тихая роскошь – проявление истинного аристократизма.

– Есть ещё какие-то детали, которые помогают при проведении атрибуции картин?

– Есть, и мы о них упомянули, а сейчас поговорим подробнее. Перед нами ещё один портрет – «Екатерина Кушникова с дочерью Софьей», раньше называвшийся «Портрет неизвестной с ребёнком». Его автор – Владимир Боровиковский. Атрибуцию картины помог провести тульский коллекционер Сергей Уруев. Именно ему принадлежит открытие имени героини портрета. Екатерина Петровна Кушникова (1772-1822) – старшая дочь полковника Петра Афанасьевича Бекетова и Ирины Ивановны Мясниковой, жена действительного статского советника, члена Государственного Совета Сергея Сергеевича Кушникова (1765 (7?)-1838 (9?), петербургского гражданского губернатора, дипломата, полковника, адъютанта Александра Васильевича Суворова.

– Сергей Уруев обратил внимание на, как вы говорите, какую-то деталь в портрете?

– Да. И эта деталь – медальон в руках у девочки. Уруев стал его рассматривать и увидел на нём не только портрет мужчины, но и ленту ордена на груди изображённого героя – ленту баварского ордена Пфальцского Льва. Уруев определил и второй орден на мундире мужчины – орден Святого Иоанна Иерусалимского, или Мальтийский орден. Это одна из высших наград Российской империи в 1798–1817 годах, которая вручалась только во времена Павла I, магистра Мальтийского ордена. И Сергей Уруев стал искать, кто внешне мог походить на героя, изображённого на медальоне. В начале XX века были изданы каталоги портретов. И, хотя многие портреты в них репродуцированы как чёрно-белые, по ним вполне можно отыскать нужное лицо. «Зацепившись» за этот орден, Уруев выяснил, что на медальоне изображён Сергей Кушников. А на самом портрете Боровиковского – супруга Кушникова Екатерина и одна из их младших дочерей, Софья.

– Вы как-то сказали, что художники могли писать несколько вариантов портрета…

– Да, ветви русских дворянских семей были довольно многочисленны, и живописцы нередко, как говорят, повторяли изображение, чтобы заказчики могли сделать подарок родственникам. Это относится и к портрету Екатерины Кушниковой. Как узнал Сергей Уруев, один из оригиналов картины хранится в Италии.

– На портрете, размещённом в каталоге, – вы его сейчас показали – выражение лица у героини другое…

– Да, помягче. Наша «Екатерина» – вариант, как мы считаем, «итальянского» портрета, – немного холодновата. Но рука мастера хорошо видна в обеих картинах. Поэтому мы вправе говорить, что полотно Боровиковский повторил сам. Подчеркну: стопроцентно уверенными в этом мы быть не можем, но полагаем: поскольку существовала практика повторения портретов самими художниками, почему бы и этот – не авторская копия?

– Николай Ульянов – ещё один из авторов атрибутированных вашей исследовательской командой полотен…

– В нашем музее есть несколько картин этого мастера, не вписывающегося ни в одно из художественных направлений, ученика Валентина Серова. Одна из них – «Портрет неизвестной». В Великую Отечественную войну Ульянов вместе с женой, Анной Семёновной Глаголевой, тоже художницей, эвакуировался в Самарканд, где она в 1943 году скончалась. Второй женой Николая Павловича стала Вера Евгеньевна Лунина, художница по костюму Оперного театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Не имевший детей, он беспокоился о том, чтобы было кому передать своё наследие. Наследницей стала племянница его второй супруги – Кира Киселёва. Она и передала в фонды нашего музея несколько полотен художника. Искусствовед Государственной Третьяковской галереи Людмила Леонидовна Правоверова, изучающая творчество Ульянова уже более 40 лет, подсказала, что внешность героини, изображённой на портрете, очень напоминает внешность одной из женщин, входивших в ближний круг общения Ульянова. К счастью, Николай Павлович оставил воспоминания – такие воспоминания мы называем «золотым фондом», – которые косвенно подтверждают имя героини его полотна. Это Мария Григорьевна Средина, урождённая Лист, актриса и переводчица. Она входила в круг общения Чехова, дружила с Ольгой Книппер-Чеховой. Средина она по первому мужу, художнику, искусствоведу. Потом Мария Григорьевна вышла замуж второй раз – за композитора Александра Гречанинова. Людмила Правоверова уверена, что перед нами – портрет Срединой. В воспоминаниях художника я встречала фразу о том, что он писал портрет Марии Григорьевны на пятнистом фоне. У этого портрета именно такой фон.

– Наконец, подходим ещё к одному полотну, информацию о котором удалось собрать вам и вашим коллегам…

– Оно принадлежит кисти Константина Коровина – известного русского импрессиониста, имевшего интересную особенность: он часто повторял в своих работах тот или иной интерьер, ту или иную фигуру. И это, кстати, во многом помогло в атрибуции картины, о которой сейчас пойдёт речь. Работа называется «У окна». Интерьер, изображённый на полотне, похож на тот, который Коровин писал не раз. Это его любимая дача в Охотино (сейчас – Переславский городской округ) с застеклённой верандой. Одна из женщин, чьё лицо обращено к зрителю, вызывает понятный интерес – кто она? У Коровина как импрессиониста трудно найти какое-то внешнее сходство между реальным человеком и тем же человеком, изображённым на полотне: у них разные лица. В данном случае установить имя женщины помог предмет гардероба – очень яркая красная блуза, непременный атрибут одежды начала XX века, когда дамы уже начали примерять брюки. На одном из полотен художника изображена в идентичной блузе женщина, тоже сидящая вечером у окна. Полотно называется «Надежда Комаровская». В картине «У окна» изображена именно она. Это актриса, театральный педагог. Коровин создал несколько её портретов. Надежда Ивановна на протяжении многих лет была не только другом художника, но и его возлюбленной…. И это лишь часть атрибутированных работ. Видите, как много тайн, и каких интересных, открывает атрибуция картин.