Участник обороны Севастополя становится вахманом: «Я признаю себя виновным в измене Родине»

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области

Фото: вид Яновского лагеря смерти во Львове, где служил вахманом Яков Сагач (архив Управления ФСБ России по Тульской области); Сергей КИРЕЕВ – реконструкция событий времен Великой Отечественной войны

Военный Трибунал Черноморского флота 26 января 1948 года в закрытом (!) судебном заседании, проходившем в городе Севастополе, рассматривал дело № 4546 по обвинению Якова Сагача в совершении преступления, предусмотренного ст. 58-1 п. «б» УК РСФСР. Председательствующий открыл заседание в 14:45. Сагач, содержавшийся под стражей, был доставлен в суд. Свидетели по делу не вызывались.

Путь крымского пленника и расстрельная встреча с эсэсовцами

Как следует из материалов архива Управления ФСБ России по Тульской области, подсудимый Сагач рассказал, что 5 ноября 1941 года его призвали на военную службу («часть, в которой я служил, называлась 1-я морская, а бригада или дивизия это была, я не знаю»). До этого он, к слову, нигде не работал – из-за инвалидности. 6 ноября его вместе с другими мобилизованными направили на мыс Херсонес (на западе Гераклейского полуострова, крайняя западная точка Севастополя и южной части Крымского полуострова). Там бойцам вручили оружие, боезапас, выдали обмундирование. И после этого Сагач оказался в районе Балаклавы (город на юго-западном побережье Крыма) на сопках около крепостей. «На этом участке обороны я находился до 18 ноября 1941 года. Участвуя в наступлении по Арнаутской долине, 18 ноября я был ранен в голову и ноги. При ранении я потерял сознание и когда очнулся, то узнал, что я в числе других нахожусь в плену у немцев», – вспоминал подсудимый. Забежим чуть вперед в нашем рассказе – в приговоре по делу Сагача так и записано: «Находясь в рядах Советской Армии, при обороне города Севастополя попал к немцам в плен».

Фото: Сергей КИРЕЕВ – реконструкция событий времен Великой Отечественной войны

Дальнейший путь пленника таков: Арнаутка, Байдары, г. Ялта. Две недели провел в лагере военнопленных. Потом на пару месяцев перевели в «карательный городок» в Симферополе, где лечился. Когда поправился, стали привлекать к работе. К какой именно – в деле не уточняется. Просто: «После излечения ходил на работу». Затем отправили в лагерь в Курмане и там держали до июня 1942-го, а оттуда перевели в Джанкойский лагерь. В Джанкое Сагач был недолго. И потом его направили в лагерь в г. Умань примерно на две-две с половиной недели. Следующая «остановка» – лагерь в г. Холм, где содержался тоже около пары недель.

Примерно в середине июля 1942 года в Холмский лагерь прибыли три офицера и четыре подофицера войск СС, вспоминал подсудимый. Всех военнопленных построили. Прибывшие офицеры стали отбирать людей. «Тот, на кого указывал офицер, должен был выйти из общего строя и стать отдельно. В числе таких отобранных был и я. Три человека не захотели стать в отдельный строй. Немецкие офицеры их сразу же неподалеку от общего строя расстреляли», – поведал Яков Сагач. По его словам, там, в Холме, он изъявил желание служить немцам...

То синяя немецкая форма, то серая – и бесславный выбор: «Мы приняли присягу на верность немецкому командованию»

Всех, кого немцы отобрали в Холмском лагере для каких-то своих целей – а таковых было под 300 человек, ждал медосмотр, хотя и беглый. Потом пленникам выдали белье и старую синюю немецкую форму. И направили их в местечко Травники. Там – баня, получение чистого белья и… серой немецкой формы.

– Вы зачисляетесь в немецкую вспомогательную армию, – так, если не врал в своих показаниях Сагач, объявили всем им, прибывшим в Травники.

Потом на всех (!) травниковцев заполнили анкеты. «Мы приняли присягу на верность немецкому командованию. Я в Травниках заполнил анкету за № 2250, расписался на анкете и присяге. Через несколько дней нас начали обучать караульной службе, обращению с оружием, т.е. стрелковому делу, проводились учебные облавы, читали нам лекции в антисоветском направлении. Кормили нас хорошо. Учеба продолжалась 1,5 месяца», – так описывал Сагач период своего пребывания в Травниках.

Выше мы сказали, что Сагач и не скрывал: в г. Холм служить в немецкой армии он решил добровольно (хотя вроде как и не сам рвался к немцам, а был отобран офицером СС). На суде попросил учесть тот факт, что это желание служить немцам изъявил он потому, чтобы избежать голодной смерти. И вообще был молод на тот момент и изменил Родине необдуманно. Не знаем, пытался Сагач разжалобить Военный Трибунал или действительно все так и было в 1942 году, когда он признался суду: «Можно было и не пойти на службу к немцам». Тогда бы его эти самые немцы расстреляли. И вошел бы в этом случае в историю войны Сагач, пожалуй, как смельчак… Но он сделал иной выбор. Бесславный, преступный…

ДОСЬЕ

Яков Александрович Сагач. Родился в 1916 году. Уроженец города Севастополь. По социальному происхождению из рабочих. По социальному положению рабочий. Образование 3 класса (по другим данным, 4). Беспартийный, общественно-политической деятельностью не занимался. В бандах, контрреволюционных организациях не состоял и в восстаниях не участвовал. По профессии слесарь-механик. Правительственными наградами не отмечен. Был трижды легко ранен в голову и ноги. Женат на Александре Кузьминичне Сагач, имел дочь, которые проживали в с. Булганак Сакского района Крымской области (и сам до ареста органами госбезопасности жил там же и работал слесарем в совхозе лекарственных культур). Родители Сагача проживали в Джанкойском районе Крымской области. Ранее не судим. Летом 1942 г. в лагере военнопленных в г. Холм добровольно перешел на службу к немцам и, проходя ее в частях СС германской армии, нес охрану в лагерях смерти на территории Польши и участвовал в массовых расстрелах граждан еврейской национальности. С июля по сентябрь 1942 г. Сагач обучался в учебной команде СС в местечке Травники и там же принял присягу на верность службы в войсках СС. С сентября 1942 г. до мая 1943 г. нес охрану заключенных граждан еврейской национальности в концлагерях «ДАВ» и «Спортпляц» в польском г. Люблине. С мая до декабря 1943 г. в составе команды СС нес охранную службу в лагере в г. Львове. В июле 1943 г. совместно с немецкими полицейскими конвоировал 60 заключенных евреев на работу по подготовке ям для захоронения расстрелянных и тогда же принимал участие в расстреле 5000 граждан еврейской национальности, сопровождая их из лагеря к месту казни. Охранную службу продолжал нести до начала 1944 г. В связи с наступлением Советской Армии Сагач с немцами бежал на территорию Чехословакии, где был взят в плен американскими войсками.

Он видел, как уничтожали евреев

Итак, Сагача после обучения из Травников направляют в г. Люблин. Как он объяснял, в мастерские, где работали евреи из польской армии. «В этом лагере я нес охранную службу, т.е. конвоировал евреев на работу. В это же время несколько раз ходил на охрану «Спортпляца», в тюрьму и лагерь «ДАВ». Это было примерно в сентябре 1942 г. Служил я в этом лагере около трех недель, а потом меня перевели ездовым. Ездовым я служил до апреля или мая 1943 года. В мае 1943 г. я был направлен в г. Львов на охрану Львовского лагеря. Там содержались евреи, около 2000, которые работали. Потом в лагерь начали прибывать евреи в большом количестве. Лагерь был разделен на две части. В одной находились евреи, ранее там бывшие, а во второй те, которые начали прибывать. Всего прибыло около 5000 евреев», – говорил Сагач.

Однажды ночью в Львовском лагере по тревоге собрали всех вахманов, полицию. «Будет производиться посадка евреев в вагоны», – сказали вахманам. Из охранников создали коридор из двух шеренг от лагеря до железнодорожной станции. Евреи разного возраста – и женщины, и дети, и старики – один за одним выходили из лагеря и следовали между двух шеренг вахманов к вагонам. Около вагонов все евреи раздевались догола и заходили внутрь. Так продолжалось с 8 утра до 18-19 часов. Узниками были наполнены с полсотни вагонов. «Когда начали разрушать еврейское гетто в Львове, жечь его, бомбить с самолетов и подергать артиллерийскому обстрелу, в лагерь снова начали поступать евреи в большом количестве. Всего поступило около 5000 евреев», – сказал Сагач и далее начал вспоминать, как командир роты (немец по фамилии Вагнер) построил около 20 вахманов и приказал конвоировать 60 евреев для рытья ямы, в которой должны были захоронить тела расстрелянных евреев. Впрочем, охраняли их не только вахманы (среди них оказался Сагач), но и 20 полицаев плюс 20 представителей СД. Сагач простоял в тот день на охране до 16 часов и ушел на пост. А на следующий день он узнал: все 60 евреев расстреляны. Через два дня объявили тревогу. Собрали всех вахманов, полицию, СД и объявили: начнется расстрел евреев. Лагерь оцепила охрана. Из вахманов, полиции, СД устроили коридор от лагеря до выкопанной ямы. Евреев выводили из лагеря. Мужчины раздевались полностью, а женщины до нижнего белья. И несчастные следовали по коридору к яме. И там всех узников офицеры из СД и СС убивали из автоматов. «Я лично видел расстрел», – утверждал подсудимый Сагач, поясняя: этот лагерь назывался Цванцарбейтслагерь. Массовый расстрел евреев произошел где-то в июне-июле 1943-го, говорится в материалах дела. После уничтожения заключенных прошло какое-то время и в лагерь опять начали поступать евреи; их набралось под 700 человек. Всех их, со слов Сагача, на машинах вывезли за город в местечко Лычаков и расстреляли. «Я сопровождал их в Лычаков. Но в расстреле я не участвовал, так как находился на посту и был снят с поста только для отконвоирования их к месту казни».

Вахманский побег и ночь у полячки Стефы

На суде Сагач привел и такой эпизод: в октябре 1943 г. группа вахманов решила сбежать из лагеря. Сам Сагач стоял на посту у главного выхода и выпустил 11 человек. Еще одна группа «бегунов» вышла через другие ворота. «Всего бежало 25 человек». Да что там говорить: после смены с дежурства сдернул из лагеря и сам Сагач, перед этим выпустив из лагеря вахмана Жернова, с которым, собственно, и намеревался улизнуть. Сагач и Жернов пошли к знакомой Сагача полячке Стефе. Брат Стефы обещал Сагачу приобрести польские документы. У Жернова «ксивы» уже имелись, и потому он ушел из города раньше Сагача. А Яков Сагач остался ночевать у Стефы, и это был его промах, потому что в первую же ночь на квартиру явился Вагнер и арестовал беглеца. «Бегуна на короткие дистанции», естественно, допросили насчет побега. Однако Сагач не стал сознаваться в том, что вздумал свалить от немцев, а сказал им, что, мол, просто решил сходить к своей знакомой. Надо сказать, многие знали: да, Сагач посещает полячку Стефу. Поэтому немцы не смогли доказать, что вахман вздумал удрать. Около месяца он просидел в воинской тюрьме. А куда же, кстати, хотел бежать Сагач? В СССР? Ответа на этот вопрос в деле нет. А мы понимаем, что Сагача ждало бы дома…

«Американские офицеры предлагали службу в их армии»

После освобождения из тюрьмы Сагача отправили в Травники. Там пробыл несколько дней. И потом он стал охранять Варшавское гетто, где находилось около 300 евреев («мы охраняли евреев и имущество гетто»). Так продолжалось два-два с половиной месяца. «Комендант лагеря всех вахманов из русских снова отправил в Травники. Сходя с поезда, я подвихнул ногу и в течение двух недель лежал в госпитале. Из госпиталя меня направили снова во Львов в «Штандуфорвальтунг». Это часть войск СС, которая занималась вещевым снабжением. В этой части я служил ездовым до зимы 1944-1945 гг. При наступлении частей Советской Армии эта часть отступила в Краков (город в Польше. – Прим. ред.), а потом в Катовице (город в Польше. – Прим. ред.). В Катовице я от немцев ушел и вместе с другими пытался пробраться к партизанам. Было это в январе или феврале 1945 г. После оставления немцев в Катовице бежать в сторону Советской Армии я боялся, так как слышал, что красноармейцы всех, кто служил у немцев, сразу же расстреливают. Примерно в апреле я прибыл в Гдыню (в Чехословакии, как пояснил Сагач; портовый город на севере Польши. – Прим. ред.), где я был пленен американскими войсками. Под опекой американцев я находился около двух месяцев. Американские офицеры предлагали службу в их армии. Некоторые соглашались и отправлялись в Америку. Но я не согласился, так как я знал, что я изменник Родины и должен нести ответ за измену (поверим сказанному? – Прим. ред.). Однажды, перевозя репатриированных граждан Советского Союза, я вместе с другими остался в лагере для репатриированных и был отправлен в СССР <поездом>», – делился на суде Сагач этапами своего пребывания за рубежом. По его словам, в пути в Бреслау (ныне г. Вроцлав в Польше) по приказу армейских советских офицеров все мужчины до 55 лет с эшелона были сняты и их переместили в 173-й запасной полк. С выходом Указа о демобилизации Сагача по инвалидности демобилизовали – и оказался он в фильтрационном лагере в городе Ельце. Оттуда после освобождения захотел уехать в Севастополь, но туда его не пустили.

В лагерь на 25 лет

Кстати, выше мы привели показания Сагача о том, что он якобы сам считал себя изменником, который должен ответить за свои деяния. Однако же ни в 173-м запасном полку, ни в фильтрационном лагере никому не сознался, что служил немцам вахманом! И вот как это объяснил в 1948 году на суде: «Мне хотелось узнать положение своей семьи. Но когда приехал домой, решил никому ничего не говорить. Я надеялся, что мое преступление не будет раскрыто». И хотя Яков Сагач четко говорил: «Я прекрасно понимаю, что я изменник Родины», он тут же оправдывался: «Мое участие в казни евреев выразилось в конвоировании их и охране места казни. Оружия я не применял. Участия в расстреле 60 евреев я не принимал. Участия в расстреле 700 евреев я не принимал в прямом смысле, я только конвоировал их к месту расстрела. Служил я немцам не особенно хорошо. Около пяти раз я сидел под арестом за нарушение караульной службы. Расстреливать кого-либо мне не приходилось».

После войны Сагач остановился пожить в Курмане Крымской области, где получил военный билет, паспорт и начал шоферить в совхозе. В июле 1945 года из-за неимения квартиры перебрался жить в Булганак и устроился слесарем в совхоз лекарственных культур.

Под стражей Сагач находился с 11 ноября 1947 года. Копию обвинительного заключения получил 21 января 1948 г. Виновным себя признал полностью. На суде в последнем слове Сагач так и говорил: «Я признаю себя виновным в измене Родине. Я должен понести наказание за это. Прошу строго меня не наказывать, я себя оправдаю честным трудом».

Приговор вынесли 26 января 1948 года. «Сагача Якова в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 г. лишить свободы с отбыванием в ИТЛ на 25 лет с поражением политических прав на 5 лет и с конфискацией личного его имущества. Срок отбытия наказания с зачетом предварительного заключения исчисляется с 11 ноября 1947 года».

…Потом Сагач подаст кассационную жалобу (просил смягчить ему наказание). Ее рассматривала Военная коллегия Верховного Суда СССР. 14 февраля 1948 года она приговор Военного Трибунала Черноморского флота по делу Якова Сагача оставила в силе. «Назначенная судом мера наказания соответствует закону и содеянному. Жалобу оставить без удовлетворения».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.