Неизвестные подробности про убийцу-обервахмана Клименко: о чем поведал норильский зэк Сагач

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области

Фото: Яков Клименко – эту фотокарточку предъявили осужденному на 25 лет вахману Я.А. Сагачу, и он опознал на ней сослуживца (архив Управления ФСБ России по Тульской области)

«Тульские известия» уже недавно рассказывали про то, как Военный Трибунал Черноморского флота 26 января 1948 года, рассмотрев в закрытом судебном заседании в городе Севастополе дело № 4546 по обвинению немецкого пособника Якова Сагача в совершении преступления, предусмотренного ст. 58-1 п. «б» УК РСФСР, приговорил его к 25 годам ИТЛ с поражением на 5 лет в политических правах и с конфискацией личного имущества. Публикация вызвала большой интерес у читателей, поэтому мы, опираясь на материалы архива Управления ФСБ России по Тульской области, продолжим сегодня разговор о том, как чекисты разыскивали таких коллаборационистов, как Сагач и Клименко, и привлекали к ответственности.

12 февраля 1953 года, Норильск. Там и тогда отбывал наказание Яков Сагач, к которому прибыл старший следователь отдела МГБ при Горном лагере. Якова Александровича снова ждал допрос, вот только на этот раз он проходил не как обвиняемый, а как свидетель. Сагачу предъявили три фотокарточки. На первой он опознал Якова Клименко. Рассказал о себе и о том, как они познакомились: «Находясь на службе у немцев – в полиции СС, в сентябре или октябре 1942 года я окончил школу охранников полиции СС в местечке Травники (Польша). До мая 1943 года я служил в вышеуказанной полиции в городе Люблине. Использовался немцами на охране еврейского населения, заключенного в лагерь. Примерно в мае или июне 1943 года немцы перевели меня в город Львов (Западная Украина), где я и встретился с опознанным мною на фотокарточке под № 1 Клименко Яковом».

По словам Сагача, с мая-июня по ноябрь 1943-го Клименко одновременно с ним служил в полиции СС. Клименко был в звании обервахман (старший охранник). В ноябре 1943 г. Сагача арестовали немцы и заключили в тюрьму на две недели, после чего Клименко он больше нигде не встречал («к этому времени полиция, охранявшая лагерь, в том числе и Клименко, выбыла из Львова»).

Сагач не смог пояснить, где, когда и при каких обстоятельствах его знакомый поступил на службу к немцам. Но кое-что поведал о его «работе». Когда они оба находились во Львове, «Клименко служил в полиции СС, которая использовалась немцами на охране лагеря, где содержались граждане еврейской национальности». Клименко был вооружен винтовкой. Периодически стоял на посту по охране заключенных или конвоировал их на работу и в баню. Носил форму военнослужащего СС: шинель черного цвета, галифе, сапоги, пилотка с прикрепленной эмблемой СС (с изображением человеческого черепа). Поддерживал ли Клименко связь с германской разведкой, об этом Сагач не знал. 

«За период нашего пребывания во Львове вышеуказанная полиция, в том числе и я, неоднократно конвоировала граждан еврейской национальности к месту расстрела (их расстреливали примерно в 400 м от лагеря), а также на железнодорожную станцию, откуда граждан еврейской национальности отправляли эшелонами в другие лагеря», – сообщил Сагач. «Но опознанный мною Клименко одновременно со мной не участвовал в конвоировании заключенных ни к месту расстрела, ни к железнодорожной станции», – уточнил свидетель.

Старший следователь спросил Сагача, участвовал ли Клименко в избиении заключенных. Ответ был отрицательный, по крайней мере, в присутствии Сагача Клименко волю своим кулакам не давал.

Примечательная деталь, которую озвучил Сагач. Клименко состоял в интимных отношениях с одной полячкой, которая жила около товарной станции Львов. Так вот она как-то призналась Сагачу: ее ухажер находился в Бухенвальде...

А потом с заключенным Сагачом пообщался старший следователь УКГБ по Московской области, дело было 15 сентября 1954 года. Ему он рассказал следующее: обервахман немецких охранных войск СС Клименко нес охрану лагерей заключенных в Люблине, Львове; конвоировал на различные работы; в Львовском лагере «принимал участие в конвоировании заключенных еврейской национальности на расстрелы».

У Сагача спросили: не обслуживал ли Клименко начальника Львовского лагеря? «Я знаю, что Клименко некоторое время в Люблинском лагере работал по обслуживанию командного состава охраны. Эта должность по-немецки называлась «пуцер». Во Львовском лагере он получил звание обервахман, после чего руководил службой рядовых вахманов. Мне известно, что Клименко делал отдельные услуги командиру нашей команды СС немцу, фамилию его не помню, в частности, несколько раз покупал ему во Львове продукты и спиртные напитки, однако официально пуцером он не был», – пояснил Сагач.

Ну, а теперь дадим слово Якову (Ермолаю) Клименко. Мы уже знаем, что в Травниках этот немецкий пособник расстрелял заключенного (про это «Тульские известия» писали в прошлых публикациях нашего проекта о розыске вахманов). Возраст убитого им человека он назвать не смог (обвиняемого Клименко как раз об этом допрашивали 13 октября 1954 года), объяснив ситуацию так: «В лицо я его не видел. К моменту нашего прихода к месту расстрела заключенные были приготовлены к казни и стояли к нам спиной на расстоянии 20-25 метров от нас. Расстрелянный мною заключенный был одет в черный гражданский костюм – пиджак и брюки, на голове черная фуражка». Тогда пособники-травниковцы убили несколько человек, это были заключенные Травниковского лагеря, мужчины. «Каждый из нас (вахманов. – Прим. ред.) произвел по одному выстрелу. Таким образом было произведено всего 10 выстрелов, от которых все 10 заключенных упали. Однако были ли они нами убиты – сказать не могу (тут Клименко явно лукавил, искал любые лазейки, чтобы только уйти от ответственности. – Прим. ред.), ибо сразу же после производства выстрелов нас по команде повернули кругом и строем вывели с места расстрелов». Этих заключенных до расстрела охраняли два немца из команды СС Травниковского лагеря. Было ли оцеплено место расстрела охраной? Клименко видел только тех двух немцев, а была ли, кроме них, еще какая-то охрана, он не знал. По крайней мере, лично он больше никого не видел. «Из лиц, участвовавших вместе со мной в расстреле заключенных в Травниках, я сейчас никого не помню», – добавил коллаборационист. Поверим?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.