Как попал в немецкий плен ополченец из Москвы Ефраим Вольпер

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области

Фото: Сергей КИРЕЕВ – реконструкция событий времен Великой Отечественной войны

Кем был отец немецкого пособника Ефраима Вольпера, о котором «Тульские известия» совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области выпустили уже несколько публикаций? Чем занимался сам Ефраим Исаакович до войны и как попал в плен?

Ефраим Вольпер 18 сентября 1948 года сообщил следователю следственного отдела УМГБ Тульской области, что его отец, Исаак Вольпер, как он сам же рассказывал сыну, до 1917 года работал на одном из заводов в городе Запорожье. После революции несколько лет занимался мыловарением на дому. Примерно с 1921 года по 1930-й трудился в разных кооперативных артелях. А на момент допроса Ефраима Вольпера уже не работал из-за старости. Со стороны органов советской власти никто из близких родственников Вольпера репрессиям не подвергался.

Ефраим Исаакович с 1935 года по июль 1941-го (до призыва в РККА) жил в Москве в Марьиной роще в студенческом общежитии в 3-м Церковном переулке. В 1941 году работал техником-строителем в Центральном научно-исследовательском институте промышленных сооружений (ЦНИИПС); одновременно учился на вечернем курсе Московского строительного института.

14 июля 1941 г. Дзержинский райвоенкомат Москвы призвал Вольпера в РККА и направил в 6-ю дивизию народного ополчения. Перед тем, как оказаться на передовой, прошел боевую подготовку. 15 или 16 июля дивизия на машинах была переброшена в район Ельни. До сентября ополченцы строили оборонительный рубеж. В первых числах сентября Вольпера перевели в разведвзвод 6-й дивизии народного ополчения. А 12 октября в районе Вязьмы стрелок 3-го батальона 3-й стрелковой роты рядовой Вольпер был пленен немцами. «В плену у немцев я находился до февраля 1945 года».

Чекистов интересовали подробности, как именно ополченец Вольпер попал в плен? С его слов, дело было так: в начале октября 1941-го он в составе указанной дивизии стоял в районе Ельни, что в Смоленской области. В ночь на 3 октября дивизия впервые приняла бой. Боевые действия длились дня четыре, после чего ополченцы узнали: они в полном окружении. Всем приказали небольшими группами выходить к Вязьме.

«При отступлении примерно 6 октября я от своей части по болезни отстал и присоединился к другой отходящей части. В пути следования я встретился со старшиной своей роты Смирновым, с которым стал двигаться дальше. На второй день мы подверглись бомбардировке, в результате этого мы разбежались по лесу. В это время я старшину потерял и стал двигаться с другими частями по направлению города Вязьмы. В пути я присоединился к группе бойцов численностью 50-60 человек, которой командовал один из майоров, фамилию его не знаю. Двигались мы все время лесом, так как дорогой идти было нельзя, противник обстреливал и бомбил с воздуха. При выходе из окружения, как нам говорил майор, наша группа была обстреляна немцами», – описывал Вольпер события Вяземского окружения.

Как-то утром – предположительно 12 октября – старший группы в звании майор, в которой находился Вольпер, был ранен. Ефраим Вольпер с одним из бойцов стал оказывать помощь раненому офицеру. Пока ему перевязывали раны, незаметно подошли 3 (потом Вольпер назовет другую цифру) солдата вермахта и пленили всех бойцов.

Вольпера в 1948 году попросили озвучить фамилии тех красноармейцев, на что он пояснил: «Ввиду того, что я пленен был немцами в числе солдат других частей, я их по фамилии никого не знаю». Добавил: во время пленения гитлеровцы изъяли у него около 50 винтовочных патронов. А как же оружие? Винтовку ополченец Вольпер оставил на месте, где был ранен майор. А документы? Их у Вольпера не было. Странно, вам не кажется? Боец и без винтовки, и без документов…

На суде, который проходил в закрытом режиме в Туле 16 декабря 1948 года, Вольпер рассказал Военному трибуналу Московского военного округа детали пленения. 12 октября 1941 года окруженцы в лесу неожиданно нарвались на цепь немецкой пехоты. Завязалась перестрелка. У Вольпера, как и у других бойцов, была винтовка. А к ней 50-60 патронов. Майор, который выводил окруженцев, в той перестрелке получил тяжелое ранение.

«Я и еще один солдат решили укрыть майора в безопасное место и сделать ему перевязку. Оставив оружие на месте ранения майора, мы оттащили его вглубь леса, где начали оказывать ему первую помощь. Увлекшись оказанием помощи майору, мы не заметили, как к нам подошли 4 (уже не 3, как говорил ранее, а 4) немецких солдата и скомандовали, чтобы мы встали. Сопротивление было бесполезно. Нам ничего не оставалось делать, как поднять руки. Таким образом я был в плен», – заявил трибуналу Вольпер.

– Что вы будете делать с раненым майором? – такой вопрос, со слов Вольпера, задали военнопленные немцам.

– Его возьмут санитары, – так якобы ответил один из немцев.

Один из солдат вермахта взял советскую винтовку и зачем-то воткнул штыком в землю около раненого майора. «Немцы винтовку, которую они воткнули в землю, взяли не у нас. Винтовок русских в лесу валялось очень много». Вольпер признавал: да, он сдался в плен без сопротивления и в этот момент совершенно не думал о своей жизни. Не отрицал того, что проявил малодушие и трусость. Куда девались остальные солдаты из его группы, Вольпер не знал. Его самого в составе общей колонны красноармейцев немцы направили в лагерь в город Рославль, а оттуда к концу декабря 1941 года перевели в Гомельский лагерь советских военнопленных. В Рославле, где находился около недели (из 7 дней 5 провел на излечении в лагерном лазарете), его не допрашивали. В Гомеле держали около месяца, использовали на уборке города. А в конце декабря 1941 г. «был взят немецким командованием в 45-й немецкий полк, в котором служил переводчиком и ездовым до февраля 1945 года».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.