Ефраим Вольпер, он же Ефим Вольный: бывший красноармеец на службе в немецкой армии

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области

Фото: Ефраим Вольпер (из архива Управления ФСБ России по Тульской области); Сергей КИРЕЕВ – реконструкция событий времен Великой Отечественной войны

Зимой 1942-1943 года в деревне Кляпино Кормянского района Гомельской области находился немецкий карательный отряд. Руководил им некий немец, которого местные жители, белорусы, называли комендантом. А переводчиком при нем служил, со слов селянина Макара Лосева, некий Ефим Вольный. Это вымышленная фамилия, да и имя у этого человека, в общем-то, другое. Звали его на самом деле Ефраим Вольпер. «Тульские известия», опираясь на материалы из архива Управления ФСБ России по Тульской области, продолжают знакомить читателей с делом № 6946, в котором подробно рассказывается о «похождениях» Ефраима Исааковича.

«Население должно выдавать партизан»

Со слов Лосева, весной 1956 года Вольный, он же Вольпер, приезжал в Кляпино. Как объяснил визитер, прибыл он в Белоруссию для сбора отзывов о своем поведении во время войны. Признался: зовут его Ефраим Исаакович Вольпер. Взаимоотношения Вольпера и Лосева были, как нам представляется, нейтральными (сам Лосев назвал их «посторонними»). Они не ссорились, каких-либо личных счетов не имели.

ДОСЬЕ

Макар Васильевич Лосев. Родился в 1905 году, уроженец и житель д. Кляпино. Белорус. Образование 4 класса. Беспартийный. Не судим. Работал в колхозе.

Лосев пояснил следователю следственного отдела УКГБ при СМ БССР по Гомельской области старшему лейтенанту Гусаревичу (этот сотрудник госбезопасности прибыл в Кляпино 18 августа 1956 года, чтобы допросить Лосева в качестве свидетеля): «Никаких преступных фактов за период пребывания Вольного в Кляпино во время войны я лично не наблюдал и ничего плохого о Вольном показать не могу. С хорошей стороны о Вольном мне известен только один случай». Какой же это случай? Слово Макару Лосеву.

Дело было зимой, в период оккупации. Жителей Кляпино по указанию коменданта собрали во дворе Ивана Васильевича Лосева (однофамилец Макара Лосева? родственник?). Комендант толкнул речь перед селянами, а переводил ее как раз Вольный.

– Население должно выполнять все распоряжения немецких властей и выдавать партизан, – распинался оккупант.

А Вольный в конце выступления коменданта вроде как сказал следующее: «Поменьше болтайте, для вас будет лучше».

Макар Лосев растолковал сказанное так «Вольный этими словами предупредил нас, чтобы мы делали все наоборот, то есть не выдавали партизан. Но это только мое мнение. На него (Вольного) никто из населения не обижался. Оружия у Вольного я не видел (про оружие мы еще отдельно поговорим ниже. – Прим. авт.). Ходил он в немецкой одежде. Отличительных знаков у него не было. Больше о нем я ничего не знаю».

Читайте, что подписываете…

Когда Вольпер после войны, в 1956-м, приехал в Кляпино, Макар Лосев подошел к нему, сказал, что знает визитера, и припомнил тот самый случай, о котором мы рассказали вам выше: когда комендант разглагольствовал на тему, что белорусы обязаны сдавать партизан. Вольпер в 1956-м записал сказанное Лосевым на листе, а Лосев, не читая, подписал эту бумагу.

И тогда старший лейтенант Гусаревич озвучил Лосеву отзыв от 26 мая 1956 года, который был подписан им, Лосевым. В нем шла речь о том, что Ефим Вольный во время оккупации Кляпино «своими поступками, поведением и действиями показал себя советски преданным товарищем». Также в отзыве сообщалось, что Вольный, переводивший речь коменданта, сказал гражданам: «Кто будет выдавать немцам партизан, будет расстрелян, поняли?».

– Сегодня об этом вы показали иначе, – заметил Гусаревич, обращаясь к Лосеву, после чего предъявил своему визави для ознакомления тот самый отзыв от 26.05.1956 г. Подписанный Лосевым.

– Подтверждаю, что значится моя подпись. Однако содержание отзыва приукрашено лично Вольным, который и писал этот отзыв. Слова в отзыве «Вольный за время своего пребывания в нашей деревне своим поведением, поступками и действиями  показал себя советски преданным товарищем» и «кто будет выдавать немцам партизан, будет расстрелян, поняли?» записаны им, Вольным, не с моих слов, а от себя. Этих последних слов он, когда переводил речь коменданта, не говорил, а сказал так, как об этом я показал сегодня на допросе. Особого он в пользу советской власти тогда не проявил. Если бы Вольный зачитал написанный им отзыв, то я его в такой редакции не подписал бы. 

С татуировкой «Вася» на руке: 15-летний пособник

Сложно понять, каким он был, этот Вольный, он же Вольпер? Давайте разбираться. Так получилось, что за период пребывания в немецкой армии он дважды принимал присягу на верность службы фашистской Германии. В первых числах января 1942 года в момент оформления на службу в германскую армию он дал «письменное обязательство о добросовестной службе». Текст обязательства был такой: я, Вольный, поступая на службу в немецкую армию, обязуюсь не проводить никаких действий, направленных против немцев. Вскоре после того, как Вольпер дал обязательство на верность службы немцам, ему выдали винтовку русского образца «для вооруженной борьбы против партизан и частей Советской Армии» (правда, в сентябре 1942 г. в связи с переходом на сторону партизан группы коллаборационистов во главе с Лысенко и расформированием «Украинской караульной роты» у Ефраима Вольпера оружие отобрали). «В последующее время службы в немецкой армии я специально прикрепленного оружия не имел, а мне выдавалось только при выполнении тех или иных распоряжений, как то: при несении караульной службы, при выездах в населенные пункты в составе карательных групп немцев и т.п.».

Отметим попутно: Вольпер то и дело путался в своих показаниях. То говорил, что оружие получил от немецкого командования в конце ноября 1941 года (допрос от 18.02.1945 г.), то вроде как это случилось во второй половине декабря 1941-го, то в январе 1942 года, а «письменное обязательство я дал примерно за неделю до получения оружия». «Противоречивость моих показаний в этом отношении я объясняю слабостью памяти, так как с того времени прошло уже значительное время», – заявил Вольпер на допросе 16 ноября 1948 года.

Он также сообщил следствию, что присягу на верность службы фашистской Германии принял осенью 1943-го: «Обязуюсь вести борьбу с большевизмом». Текст и обязательства, и присяги был отпечатан на немецком и русском языках. Подписать текст надо было на русском.

Вольпер утверждал, что непосредственно в боевых операциях против партизан и частей РККА он лично за период службы в немецкой армии не участвовал. «Но поскольку я являлся ездовым или переводчиком немецкой воинской части, которая вела непосредственные бои против партизан и частей Советской Армии, я считаю, что мое участие в этих операциях в той или иной мере также выражалось, – рассказывал Вольпер 16.11.1948 г. тульским чекистам. – Так, при переброске подразделений с одного участка фронта на другой или при передислокации подразделений в тылу немецкой армии по борьбе с партизанами мне как ездовому приходилось перевозить имущество или продовольствие для личного состава этих подразделений, участвовавших в непосредственных боевых операциях. Во время пребывания в Кормянском районе Гомельской области в 1942-1943 годах мне как переводчику приходилось участвовать в вооруженных поисках партизан в составе отдельных карательных групп немцев».

Один из сослуживцев Вольпера – Василий Громов. В 1944 году, когда ему было 15-16 лет, он служил в конном разведвзводе при штабе 45-го охранного полка немецкой армии. Русый. На одной руке татуировка – «как будто Вася», описывал его приметы Вольпер. Находился этот Вася всегда вместе с командиром взвода лейтенантом Чалым (о нем «ТИ» писали в прошлых публикациях). Участвовал в карательных операциях против партизан в районе г. Борисова! В октябре 1944 года вместе с Чалым Громова перевели в «Украинскую охранную роту». И потом Вольпер этого Васю не встречал.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.