Убейсобака, Бегун и Вольпер из «Украинской караульной роты»: темное прошлое немецких пособников

Подготовил Сергей МИТРОФАНОВ совместно с архивом Управления ФСБ России по Тульской области

Фото: Ефраим Вольпер (из архива Управления ФСБ России по Тульской области); Сергей КИРЕЕВ – реконструкция событий времен Великой Отечественной войны

«С ноября 1941 года по февраль 1945 г., то есть с момента моего поступления на службу в немецкую армию и до конца службы в последней, я служил в 45-м полку, входившем в состав 221-й немецкой дивизии, штаб которой находился в городе Вильнюсе». Об этом Ефраим Исаакович Вольпер рассказывал на допросе чекистам 27-28 сентября 1948 года. Напомним, материалы об этом человеке «Тульским известиям» предоставил архив Управления ФСБ России по Тульской области. Следователя следственного отдела УМГБ Тульской области интересовали любые детали того периода, когда красноармеец Вольпер, попав в плен, перевоплотился в немецкого пособника Вольного (о чем мы говорили в предыдущих публикациях). В частности, чекисты спросили, что собой представлял 45-й полк. Арестованный Вольпер сразу пояснил: где и когда этот полк был сформирован, он не знает. А вот другими подробностями готов поделиться со следствием.

Коллаборационисты и 45-й охранный полк

По словам Вольпера, 45-й полк до конца 1942 года именовался полком полевых стрелков, а потом его стали называть 45-м охранным. Солдаты (видимо, немцы) как-то рассказывали, что в свое время полк находился во Франции. Каким был его путь на Восточном фронте? Сначала Гомельская область (Белоруссия), потом Литовская ССР и «примерно с сентября 1944 года на территории Восточной Пруссии». Полк состоял из нескольких батальонов. Личный состав – немецкие солдаты. За исключением «Украинской караульной роты» – в ней служили советские военнопленные. Полк был предназначен для борьбы с партизанами. Вольпер послужил в «Украинской караульной роте», затем в 12-й роте полка, «которые дислоцировались всегда отдельно от полка».

«Украинская караульная рота» до конца 1942 года (до момента ее расформирования) дислоцировалась «большинство времени» в деревне Выдренка Чечерского района Гомельской области и неоднократно выезжала на облавы – ловить партизан. В «Украинской караульной роте» 45-го охранного полка, со слов Вольпера, в частности, служил старшиной некто Бегун (примечательно, что он и в РККА был старшиной), примерно 1910 года рождения, высокий, блондин, с большим лбом и угловатым лицом. В 1942 году Бегун возглавлял группу по охране водопроводной станции города Гомеля. «При выезде роты был оставлен в Гомеле, после этого я его больше не встречал», – уточнил Вольпер, когда его допрашивали уже в качестве обвиняемого 13 ноября 1948 года, и припомнил тогда же еще одного сослуживца по фамилии Симья. Украинец, примерно 1915-1917 года рождения. Как и Бегун – бывший красноармеец. Ниже среднего роста, плотного телосложения, блондин, с красным лицом. Этот Симья «в 1942 году служил в «Украинской караульной роте», нес охрану объектов в г. Гомель, где и был оставлен при переезде роты».

Был в той «Украинской караульной роте» еще один украинец – по фамилии Убейсобака, рядовой. Примерно 1915-1917 года рождения. Бывший военнослужащий Красной Армии. Среднего роста. Полный, причем и лицо у него было полное. Круглолицый. «В 1942 году служил вместе со мной в «Украинской караульной роте» 45-го охранного полка немцев, нес охрану военных объектов в г. Гомеле, где и был оставлен при выезде роты в город Ельню», – пояснял Вольпер.

Вольпер на допросе 27-28 сентября 1948 года подчеркнул: в мае-июне 1942-го «Украинская караульная рота» устраивала облавы на партизан в Ельнинском районе Смоленской области.

А 12-я рота, в которой тоже послужил Вольпер, стояла в Кормянском районе Гомельской области: в деревнях Кляпино, Полесье, где также вела антипартизанскую борьбу.

ДОСЬЕ

Рассмотрев материал о преступной деятельности Вольпера Ефраима Исааковича, 1912 года рождения, нашел: данным материалом достаточно устанавливается наличие признаков преступления, предусмотренного ст. 58-1 «б» УК РСФСР. Находясь на службе в действующей Советской Армии и оказавшись у немцев в плену, участвовал в составе немецкого карательного полка в вооруженных операциях против партизан и занимался предательской деятельностью. За активное участие в карательных операциях против партизан Вольпер был награжден немецким командованием медалью «За храбрость».

Из составленного 1 октября 1948 года в городе Туле в УМГБ постановления о принятии дела к своему производству.

Партизаны и болтуны

На допросе 27-28 сентября 1948 г. Вольпер объяснял: он служил в «Украинской караульной роте» переводчиком. «Поэтому во время выездов роты на операции против партизан меня всегда оставляли на месте постоянного нахождения роты. Во время службы в 12-й немецкой роте я также был переводчиком и одновременно ездовым. Когда рота выезжала на операции, меня оставляли на месте. Таким образом, в облавах на партизан и в боях с ними я ни одного раза не участвовал», – утверждал Ефраим Вольпер. Но когда ему чекисты прямо сказали, что следствие не верит показаниям и требует говорить правду, он стал делиться некоторыми подробностями. Сообщил, что зимой 1942-1943 года 12-я рота стояла в деревне Кляпино Кормянского района и в тот период он «по приказанию командира взвода примерно 8 раз вместе с немецкими офицерами выезжал в соседние села для установления места пребывания партизан. Как правило, о появлении партизан в каком-либо населенном пункте нашему командиру взвода доносили старосты. В таких случаях я с немецкими солдатами выезжал в эти села, где опрашивали население и старосту немецкие солдаты через меня как переводчика. Полученные данные от жителей немецкий солдат сообщал командиру взвода. Однако случаев поимки партизан не было во время моих выездов». Конечно же, тульские чекисты потребовали от Вольпера назвать лиц, которые доносили ему о партизанах. «Из местных жителей я никого не знаю по фамилиям или именам, поэтому не могу сейчас назвать лиц, которые рассказывали нам о партизанах. Мне известен один из жителей д. Кляпино, фамилию которого не знаю, возраст около 55 лет, среднего роста, широкоплечий, лицо круглое. Имеет токарный по дереву станок, дочь его была замужем за евреем, фамилию его не знаю. Указанный старик зимой 1943 года ко мне как к переводчику неоднократно приходил и просил перевести его разговор командиру взвода о том, что ему известны данные о партизанах. Я однажды переводил такой разговор осенью 1942 года, когда этот старик пошел непосредственно к немецкому офицеру, а последний предложил мне перевести рассказ о партизанах», – вспоминал Вольпер. О чем же тогда поведал тот житель Кляпино офицеру вермахта? Владелец токарного станка узнал из разговоров неких женщин о том, что скоро в Кляпино появятся партизаны. Впрочем, «станочник» не смог уточнить, кто именно говорил про партизан, а какими-либо другими точными данными о партизанах он не располагал. «Кроме того, этот старик, проживая недалеко, примерно через четыре дома от канцелярии, иногда заходил в последнюю и начинал мне рассказывать о том, что ему известно о партизанах. В таких случаях я ему говорил, что ты конкретного ничего не знаешь, а только болтаешь, поэтому не следует тебе с этим делом связываться», – объяснил Вольпер следователю.

– Значит, вам было известно о лицах, которые имели секретную связь с немецкими военными властями, – обратился к Вольперу следователь.

– Мне известен только вышеуказанный мною случай. Больше не было известно о ком-либо как имевшем секретную связь с немецкими властями.

– Неправда, немецкий офицер секретную связь с предателями мог осуществлять только через вас как переводчика.

– Повторяю, мне только один раз пришлось переводить немецкому офицеру данные о партизанах, о чем я выше показал.

– Когда вы по заданию командира взвода ездили расследовать о партизанах в другие населенные пункты, он вам говорил, у кого именно об этом следует спрашивать?

– Нет, мне командир взвода никогда не говорил, у кого именно я должен спрашивать о партизанах.

Со слов Вольпера, все происходило так. Немцы и пособники приезжали в населенные пункты. Староста, который доносил врагу о появлении партизан, рассказывал все Вольперу, а тот переводил немецким солдатам. Старосты обычно говорили, что в селе были партизаны, забрали птицу или скот у жителей. После этого Вольпер опрашивал тех крестьян, у которых что-либо взяли. Как правило, селяне говорили: «Взяли ночью, а поэтому мы не знаем, куда пошли партизаны и кто они такие». Всё так и было? Или где-то в показаниях Вольпер лукавил, старательно обходя острые углы?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.