Елена Зыкова: Человек, возводивший Тульский кремль, был большим профессионалом

Наталья ПАНЧЕНКО

Фото: Геннадий ПОЛЯКОВ

В ушедшем году Тульский кремль отметил 505-летие. Наша крепость – одна из немногих сохранившихся древних крепостей. Сегодня мы беседуем с заведующей музеем «Тульский кремль» Еленой Зыковой.

Уроженка Петропавловска-Камчатского, в 14-летнем возрасте переехавшая с родителями в Тульскую область, она поступила в Московский институт (сейчас университет) культуры и, получив образование и несколько лет проработав в Москве, вернулась на вторую малую родину – водить экскурсии по Тульскому кремлю. В 2011 году Елена Зыкова стала заведующей отделом, в 2013 -м – заведующей музеем «Тульский кремль». Преображение нашего главного архитектурного памятника происходило на её глазах и при непосредственном её участии. В прошлом году Елена Зыкова вошла в число 100 женщин, внёсших наибольший вклад в социокультурное развитие Тульской области.      

Прекрасно знающая историю нашего кремля, и не только его, она передаёт её так, будто рассказывает историю своей семьи. И это настолько интересно в её повествовании, что, чем больше слушаешь, тем больше хочется спрашивать: глубина характеристик, оценок эпох, людей – завораживает. Цепочка-верёвочка, когда потянул – и вытаскиваешь всё новое и новое, нескончаема.

Великолепный рассказчик, предлагающий собственный анализ фактов, делящийся своим мнением по любому вопросу, она «не отпускает». Разговаривали долго, словно прогуливались вдоль стен кремля, и звенья разговора-цепи нанизывались одно за другим… Не хотелось уходить.        

– Елена Герольдовна, первый раз вы побывали в Тульском кремле в начале 1990-х годов. Какое он произвёл на вас впечатление?

– Двойственное. Вид самого кремля не впечатлил. А вот Успенский собор произвёл впечатление колоссальное. Глубокая внутренняя тайна его архитектурного облика глубоко запала мне в душу и продолжает волновать до сих пор. Второй раз я оказалась в Кремле уже в 2000 году, когда искала работу.

– Ваша специальность – музейное дело, охрана памятников истории и культуры. Насколько осознанным был выбор профессии?

– Мне всегда нравилась тема искусства в контексте истории. Отсюда и интерес к музеям. Была ученицей, когда нас, детей, вывозили летом с Камчатки на материк, и мы бывали с экскурсиями во многих городах. Особенно запомнился Ленинград. Часы «Павлин» в Эрмитаже и сейчас стоят перед глазами. Летом была в этом великолепном музее в очередной раз, увидела их и вспомнила свои детские ощущения. Так что путь в музей я определила ещё в школьные годы.

– Какие исторические периоды, деятели интересовали вас в школе?

– Древняя Греция. Потом я переключилась на эпоху Александра Македонского, позже заинтересовалась Древним Египтом, особенно его письменностью. Очень много читала на эти темы. В 6-8 классе моим главным интересом стала русская история. На одном из уроков услышала яркий рассказ о восстании декабристов и начала искать материалы, связанные с эпохой XIX века, с русскими императорами. Но императорский период всё-таки не взволновал меня. Все говорят об интереснейшем времени Великой России, начинающемся с Петра I.

Но наша страна была великой во всех смыслах и до Петра, расколовшего её на две части – тех, кто искренне принял его идеи, и тех, кто принял их для виду. И вторая половина – это простые люди, которые не могли понять петровских новшеств. Отсюда и пошла история о том, что Пётр «антихрист», что царя «подменили»; что не может русский царь-батюшка так вести себя по отношению к собственному народу. И в этом, на мой взгляд, кроется корень многих, в том числе сегодняшних, противоречий. Мне импонирует эпоха Алексея Михайловича, батюшки Петра. Шли бы мы своим эволюционным путём и, возможно, многих трагедий избежали бы… Так что и с темой, интересующей меня, я определилась в школьные годы, – Россия, её история, культура. В то же время я не переставала интересоваться искусством других стран – великими музеями-сокровищницами, а это Британский музей, Лувр…

– С вузом тоже определились сразу?

– Класса с 8-го я начала целенаправленно готовиться к поступлению в Московский государственный институт культуры. Поступив, училась с огромным удовольствием: история и искусство были для меня не только предметом изучения как таковым – они продолжали оставаться моей отдушиной. А преподаватели были какие… Встреча с профессором Леонидом Васильевичем Беловинским стала просто судьбоносной. Самым страшным ругательством этого интересного человека было – «нелюбопытный». Исследователю, считал он, нужно обладать массой знаний. Чтобы их получить, надо иметь горячую жажду знать. И знать как можно больше и глубже. Так и жить интереснее. А в Тульском кремле меня ждала не менее значимая встреча – я познакомилась с Александрой Фёдоровной Муравьёвой, ставшей моей наставницей на несколько лет и послужившей для меня эталоном отношения к людям…

– Вы сказали об интересе к эпохе Алексея Михайловича. Что вас в ней заинтересовало?

– Храмы. Мне была любопытна и сама история появления этих замечательных памятников, и элементы их экстерьера. Куда бы мы с родителями ни ездили, всегда посещали храмы. Наверное, отсюда и начался мой интерес к искусству, с конкретным содержанием которого, если можно так сказать, я глубоко знакомилась в студенческие годы. Русскость, русский дух, русский мир, если вы их хотите найти, – вы найдёте именно в эпохе Алексея Михайловича, в наших храмах.

Не знаю, что произошло с Петром Алексеевичем, почему он воспринимал наше исконное в мрачных тонах – бороды, длинные одежды, почему решил от всего русского отказаться и со всей порывистостью своей души рвануть в европейскую цивилизацию… На мой взгляд, в эпохе его отца было очень много ценного. К сожалению, допетровскую Русь и сейчас часто называют «чем-то непонятным, странным». Но это потому, что мы очень плохо её знаем. А в ней – корень нашего характера, мировоззрения, ментальности русской, наших достижений и тех катаклизмов, которые с нами в дальнейшем происходили. Допетровская эпоха – интереснейшая. Начиная от языка, манеры поведения, одежды, быта наших предков и заканчивая их взглядами на жизнь.

– Если конкретизировать взгляды…

– Мне нравится их вера в будущее. Они чаяли его, несмотря свой короткий век. Оставили нам потрясающие крепости, храмы, которые строили не на год-два – строили будущим поколениям, нам с вами. Надеялись, что мы это сохраним и поймём, для чего всё было создано. Кремль в России – это не просто географическое место или архитектурный памятник. Это совокупность всего нашего русского, символ нашего национального кода. Если хочешь понять, что такое Россия, а именно Допетровская Русь, откуда мы есть пошли, нужно прийти в кремль, где всё – мощь, стать, духовность… Вот это и оставили нам как потомкам. И, что немаловажно, не имеет значения, в какую крепость вы придёте, – в Казани или в Нижнем Новгороде. Внутри кремлёвских стен, если вы человек внимательный, вдумчивый, вы не пройдёте мимо ощущения, что попали в абсолютно другой мир – вы у истоков. Эти стены строили, чтобы защитить ближнего. Это очень важная идея – вера в то, что предки и «оттуда» смогут защищать нас здесь.

– Мы, конечно, живём по-другому…

– Наши предки жили с сознанием, что они не просто что-то делают – они следуют воле Бога, выполняют данную им миссию. У современного человека позиция: лучшая жизнь – здесь и сейчас. Для наших предков лучшая жизнь была – «там». Я сейчас изучаю историю белокаменных надгробных плит, и для меня стало откровением: наши предки не ставили дату рождения погребённого под ними человека. Для них было неважно, когда тот родился. Важно было, когда он умер: с этого момента начиналась его настоящая жизнь – загробная, где каждому предстояло расплачиваться за неправедно прожитое здесь. Смерть – конец всему и всего для нас. Для них она была – началом. Думаю, в их понимании это означало суметь осознать своё место здесь и не сильно испугаться того, что будет «там». С верой в это наши предки жили и создавали то, часть чего мы имеем счастье сегодня видеть, в том числе такие сооружения, как кремль. Тут столько всего… Это многослойный пласт во всех смыслах – история и под ногами, и рядом, и выше…   

– В истории каждого кремля есть много легенд. Самая живучая легенда о нашей крепости?

– Она касается подземных коммуникаций, имеющих место быть во многих кремлях. Но у нас история с подземными ходами не подтверждается: Тульский кремль возведён на очень низком месте, близком к грунтовым водам. И археологические исследования, проводившиеся в разных точках крепости, показали: вода начинает сочиться уже на глубине 4 метров. Рыть ходы во влажном грунте наши предки, конечно, не стали бы. Но один ход существовал – из Тайницкой башни до реки Упы. Но и он перестал быть функциональным в конце XVII века – просто обвалился. Возможно, нам доведётся увидеть итог исследований этого вопроса. Пока их никто не проводил.

Я вообще верю в археологию. В плане кремлёвской истории – это база всего. Результаты археологических раскопок – основа всех наших экспозиций: 90% представленного в них – именно археологические находки. При помощи этих замечательных предметов мы рассказываем о прошлом кремля, о людях, которые здесь жили. За последние пять лет было столько сделано, изучено, что у нас теперь есть даже портреты людей, живших на территории нашей крепости.

– Как относитесь к идее, что в строительстве Тульского кремля принимали участие архитекторы из Италии?

– На Руси итальянские зодчие всегда были в почёте. Московский Кремль перестраивали в конце XV века, при Иване III, именно они, это доказано. Как доказано и их участие в сооружении Нижегородской крепости. А вот строительство итальянцами Тульского кремля пока не более чем ещё одна легенда: письменных подтверждений тому нет. Но я думаю, что один или несколько итальянских зодчих, их называли на Руси муроли (от польского murol — «стена», отсюда глагол «замуровывать»), всё-таки участвовали в этом. Стены нашего кремля выложены такой же древней кладкой, как стены нижегородской крепости, – белыми каменными глыбами. Но это лишь одно из «стопроцентных визуальных» доказательств. К ним можно отнести ещё архитектурные детали крепости, сам «почерк» строительства.

Человек, возводивший Тульский кремль, был большим профессионалом, с богатым опытом. У нас же очень сложное место, уже упоминала об этом. Кругом вода, а кремль стоит пять веков и вполне неплохо себя чувствует. Потому что у этого сложного гидротехнического сооружения – мощная фундаментная система. Так умели строить только итальянцы – вспомните Венецию. Зубцы двурогие тоже придуманы итальянцами. У них, как и у нас, каждый элемент сооружения несёт определённый смысл. Сама крепость – символ обетованной земли, идеального города. Арки – символ ограждения горнего Иерусалима. «Ласточкины хвосты» – демонстрация неразрывной связи различных укреплённых пунктов нашей страны со столицей государства, сплочённости русских земель. С культурологической точки зрения, здесь можно бесконечно всё переворачивать, переоценивать, заново понимать…

– Когда появилась идея восстановления кремля?

– В 2000-х годах Тульский кремль перестали рассматривать как некую промышленную территорию, на которой расположена подстанция, и идея восстановления нашей крепости стала воплощаться в жизнь. На протяжении многих десятилетий страна была в сложной ситуации – было не до памятников. Хотя нельзя сказать, что в советское время пренебрежительно к ним относились. Просто отношение это было несколько своеобразное. С одной стороны, крепости воспринимали как оплот царизма, с другой – прекрасно понимали, что это ценнейшие историко-архитектурные сооружения. Когда страна окрепла, появились люди, в том числе во власти, которые начали идеи сохранения памятников продвигать. Появился интерес к древним архитектурным сооружениям и у широких слоёв общества.

Если говорить о кремлях, это всегда лучшее историческое место и оно должно содержаться в надлежащем виде. Между прочим, первая реставрация нашего кремля – фрагментарная – началась в 1940-х годах. 1944 год. Ещё идёт война, а уже рассматривается вопрос о реставрации Тульского кремля – памятника всесоюзного значения. Меня до сих пор поражает этот факт… Как не преклоняться перед теми, кто и в такое время думал о будущем… Огромное значение имела и грандиозная научно-исследовательская реставрация, начавшаяся в 1966 году, благодаря которой кремль и сохранился. Правда, она, к сожалению, не была завершена. Но башни и стены сохранить удалось, что уникально: многие кремли и от времени, и от военных действий серьёзно пострадали.

Начавшаяся в 2000-е годы реконструкция нашей крепости, связанная с подготовкой к 500-летнему юбилею, когда не только отреставрировали сам памятник, но и благоустроили территорию внутри и вокруг него, завершила работы по приведению кремля в достойный вид. Он похорошел несказанно. Когда я в начале 2000-х пришла сюда работать, на всём пространстве, где сейчас расположены осадные дворы, было лишь огромное поле с травой высотой в человеческий рост. Утром, по зорьке, косцы скашивали её ручной косой… Но в этом, знаете, тоже была своя прелесть. У нас тут и малина росла, и земляника, и много цветов разных. Птицы пели. Сейчас стойкое ощущение природы пропало, но у нас по-прежнему живут совы, выпи, ежи. И белки прибегают – уж не знаю, как они сюда добираются. Реку почистили – к нам стали приходить высиживать потомство утки...

– А кремль предстал по-настоящему мощной крепостью…

– Более полно понять и оценить масштабы кремля как военной крепости можно, стоя на деревянном мостике и глядя на северную его стену. Отсюда прекрасно видно, что это действительно мощное укрепление, сыгравшее существенную роль в военной истории нашего государства. Это действительно крепость-защитница. Четыре башни стоят в развороте, как солдаты, – друг за другом. Впечатление колоссальное. Кремль сегодня – жемчужина в достойной оправе. Он стал прекрасным лицом нашего города.