Скульптор Марина Логунова: от черепашки до «Тульского чаепития»

Наталья ПАНЧЕНКО

Фото: Елена КУЗНЕЦОВА

В декабре в Епифани состоялось открытие бронзовой композиции «Классный журнал», посвящённой выпускникам и преподавателям поселкового педагогического училища, ушедшим на фронт во время Великой Отечественной войны.

Епифанское педучилище – это бывшая учительская семинария, принявшая первых студентов, будущих учителей начальных классов, в 1914 году. В советское время она называлась сначала педагогическими курсами, затем техникумом и, наконец, училищем. Последний выпуск состоялся в 1979-м. Сейчас два здания бывшего училища входят в состав музея-заповедника «Куликово поле». В них вскоре в рамках подготовки к празднованию 650-летия Куликовской битвы откроют Центр хранения коллекций музея. 

Марина Логунова, скульптор, художник, керамист, ландшафтный дизайнер, создатель «Классного журнала», сегодня в гостях у «Тульских известий».

Мама троих детей, младшей дочери чуть больше двух лет, она успевает многое: рисует, лепит, участвует в оформлении выставок, интерьеров зданий. Все её работы, как и сама Марина (обратила внимание на её руки – сильные, гибкие, чуткие), дышат теплом, красотой и уютом и украшают не только Тулу, но и другие города России и ближнего зарубежья.

– Марина Евгеньевна, в декабре прошлого года вы представили в Епифани свою новую работу – композицию «Классный журнал». Как она появилась в ваших планах?

– Идея создания мемориала, посвящённого 28 выпускникам и 15 преподавателям Епифанского педагогического училища, ушедшим на фронт в годы Великой Отечественной войны, принадлежит директору музея-заповедника «Куликово поле» Владимиру Петровичу Гриценко. На месте нашей скульптурной группы прежде стоял обелиск, но, поскольку со временем на нём появились повреждения, имена выцвели, музей, так как здания бывшего училища и прилегающая к ним территория входят теперь в состав «Куликова поля», решил изготовить фронтовикам новый памятник. Все согласились, что он должен быть реалистичным и тёплым, от него должно веять не «обобщённой» монументальностью, а человеческим присутствием, вовлечённостью в события тех лет, чтобы каждый современный человек мог почувствовать то, что чувствовали те молодые и не очень люди, уходившие на фронт защищать Родину, ощутить связь с днём сегодняшним… Этот вариант предполагает глубокое погружение в историю целой страны и жизнь каждого отдельного человека. Одним словом, Владимир Петрович предложил: пусть это будет советская парта, на ней – классный журнал с именами тех, кто ушёл воевать с фашизмом, и школьная доска, тоже советская, на которой писали мелом, с надписью: 21 июня 1941 года – символом последнего дня мирной жизни. 

– Ещё какие-то предложения в композицию, в детали памятника вы вносили?

– Мне казалось, что парта и доска не должны быть копиями школьных, что сооружение должно быть более мощным, поскольку будет расположено на улице, где объём всегда, пусть немного, «съедается». Я сказала об этом Владимиру Петровичу – он со мной согласился. Поэтому наши школьные атрибуты по размеру больше. Уточняла и другие моменты. Скульптура вся из бронзы. Но парта, доска – предметы деревянные. Значит, нужно «проявить» фактуру дерева. Для человека, приходящего почтить память фронтовиков, это незаметные моменты, даже, может быть, неважные, но они очень важны для скульптора. И ещё одно предложение было сделано, уже по совету моей знакомой, – «поселить» в скульптуре птиц. Два стрижа нашу композицию очень оживили. Монумент установили 13 декабря, в день освобождения Епифани от фашистов, перед зданиями бывшего педагогического училища, где вскоре откроется Центр хранения коллекций музея-заповедника «Куликово поле».

– 28 студентов и 15 преподавателей – это все, кто ушёл воевать, или погибшие?

– Это все, кто ушёл. На обелиске, предыдущем памятном знаке, были указаны только имена и фамилии. Сейчас в журнал добавлены отчества, отмечено, кто из отправившихся на фронт погиб, кто пропал без вести, кто вернулся. Правда, информацию о нескольких фронтовиках уточнить не удалось. Напротив некоторых фамилий есть запись о наиболее высокой из полученных наград. Одна страница – с именами студентов, другая – с именами преподавателей. Сведения об этих героях собирал Сергей Васильевич Кусакин, сотрудник музея.

– Скульптуру создавала команда?

– Команда. Но над самой моделью я работала сама. Отливку монумента делали в подмосковных Химках. Там же лазером наносили информацию о фронтовиках.

– Вы не первый год сотрудничаете с Владимиром Гриценко… 

– Когда в Моховом создавался музейный комплекс, я участвовала в подготовке большой части выставочной экспозиции, в том числе в изготовлении прозрачных манекенов для демонстрации убранства русских воинов – одежды, доспехов… Реконструировала горн. Для слабовидящих сделала увеличенные копии бронзовых монет и архитектурных элементов из керамики. В этих работах участвовала и моя команда.

– Несколькими большими вашими проектами украшена и Тула. В 2014 году была установлена скульптура «Тульское чаепитие», в 2016 – макет «Исторический центр Тулы 1913 года», в 2018 году – «Городовой», в 2020 – «Памятник рабочему Патронного завода»… «Тульское чаепитие» – ваша первая скульптура?

– Монументальная – первая. В 2012 году в Туле проводился конкурс по разработке архитектурных форм, именно так это звучало, для города. Узнала я об этом от своих учениц. А у меня есть давняя мечта – чтобы в Туле, в области появились жанровые скульптуры, причём в большом количестве. Это так украшает пространство, придаёт ему новое значение, и звучание, и смысл. Тем более у нашей Тулы такая глубокая связь с металлом, ковкой… Я побывала во многих городах, в том числе ближнего зарубежья, и меня там впечатлило наполнение уличного пространства «живыми» скульптурными объектами – фигурами людей, животных, каких-то необычных, связанных с городом предметов, выполненных из бронзы. Эти скульптуры можно потрогать, на них можно посидеть… И это не только украшение пространства – это информация о городе, прославление его, если хотите. Я делилась с друзьями своей мечтой, и никто из них не верил, что она может осуществиться. Но я взялась. И это было «чаепитие».  

– Скульптурную композицию вы назвали «Тульское чаепитие». Почему выбрали такую тему? И чем «тульское» чаепитие отличается от «московского» или «нижегородского»?

– Тульское – потому что мои герои пьют чай с тульским пряником, из тульского самовара. Герой ещё и тульскую гармонь развернул. Я не раз бывала участницей мероприятий, которые называются арт-чаепитие. Собираются, как в моём случае, художники, скульпторы и говорят за чаем об искусстве. Я несколько подобных мероприятий провела у себя в студии. Кстати, отчасти и эти встречи подтолкнули меня к созданию такой скульптуры. Но главное, что вдохновило меня, – картина Бориса Кустодиева «Чаепитие», написанная в 1913 году. Это полотно – из «купеческого» цикла художника, где чайная тема выступает одной из основных, как и во многих других его картинах. Купчиха у самовара… В этом есть что-то необыкновенно уютное, домашнее. Искусствоведы считают, что «чайные» картины Кустодиева – это собирательный образ уездных городов, где протекает спокойная, размеренная, умиротворённая жизнь. Наверное, всё это вместе и вылилось у меня в тёплую семейную сцену. Хотелось показать Тулу не «мужскую» – в оружейной броне, в обычной для этого строгости, а – «женскую». Пусть и в металле, в бронзе, но – уютную, гостеприимную, мягкую. Женственную.

– Кто позировал вам?

– Туляки. Гармониста лепила с настоящего музыканта тульского оркестра. Он приходил в концертной рубахе, похожей на те, которые носили в XIX веке. Героиня – собирательный образ, созданный с помощью моих подруг: они позировали по очереди. Не могу не сказать, что на конкурс была представлена несколько другая работа. Сейчас я охарактеризовала бы её как идею, «пробу» существующей сегодня композиции – близкой к народным образам, немного упрощённой, стилизованной.

– В 2016-м у вас вышел ещё один проект – «Исторический центр Тулы 1913 года». Выбор года связан с пиком экономического развития России?

– Нет, с пиком развития России эта скульптура не связана совсем. Дело в том, что, благодаря тульскому краеведу Наталье Николаевне Кириленко, я нашла в исторических материалах начала XX века план застройки Тулы 1908 года. Мы посмотрели, какие дома, учреждения возвели через пять лет – а это был, например, роддом – и сделали макет центра Тулы 1913 года. В 2016-м макет был установлен у дома №8 на улице Советской. Правда, через несколько лет шпиль одной из колоколен отломили. Мы восстановили, но его отломили опять, и это было, к сожалению, не один раз. Были и другие неприятности: находясь в непосредственной близи от дороги, скульптура очень быстро покрывалась пылью и выглядела просто замученной. Сейчас её можно увидеть в Кремлёвском сквере с внешней стороны крепости. Приятно, что она содержится в прекрасном виде и около неё всегда есть люди. К слову, выставлять бронзовые макеты исторических городских центров стало довольно распространённым явлением, и это не может не радовать. Любой может подойти и словно с высоты птичьего полёта посмотреть, как выглядел когда-то центр города, в котором человек живёт или который посещает туристом.

– Вы создавали этот проект с помощью своих студийцев?

– С ними. Со взрослыми людьми, которые тогда занимались в моей студии. Но помогали ещё и выпускники художественного училища. Это была команда, каждый участник которой чувствовал форму и материал и глазами, и руками. И даже, наверное, всей душой, как я. Я, конечно, не только руководила проектом, но и создавала общую композицию и наиболее сложные фрагменты скульптуры. Изготовление макета, отливка, сборка всей работы заняли год.

– В 2018 году, к 300-летию российской полиции, вы открыли ещё один памятник около кремля – «Городовой». С кого лепили городового?

– Это тоже собирательный образ. В XIV—XVII веках городовые на Руси представляли собой государственных служилых людей, селившихся при крепостях и получавших землю и жалованье, если соглашались нести постоянную службу на окраинных территориях. Их служебная форма напоминала казацкую: шашка у пояса, широкие штаны. Для героя, позировавшего в качестве городового, был специально сшит китель – чтобы выдержать историчность. Для этого подключали наш Музей оружия и Центральный музей МВД Москвы. Позировали мне два человека. Лицо – одного, фигура – другого. Один из них был настоящий казак – с молодецкой выправкой, горделивой осанкой. Это был не богатырь, как мне и хотелось, но и не держиморда какой-то. Мой городовой добрый, ориентированный на людей.

– Одну из городских скульптур вы выполнили по заказу производственников…

– Это «Памятник рабочему патронного завода», установленный прямо около предприятия в 2020 году. Работа была необычной в том плане, что заказчик, готовясь к юбилею завода, давая мне задание, затруднялся сказать, что он хотел бы видеть в итоге. Иногда такое бывает. Пригласила к работе известного в Туле архитектора Евгения Евстафьевича Шубина. Я занималась самим проектом, а Евгений Евстафьевич искал и изучал места для установки скульптуры. В результате все согласились, что памятник будет представлять собой фигуру рабочего. Но рабочего времени основания завода. А завод был основан 17 мая 1880 года Фёдором Григорьевичем фон Гилленшмидтом (1828-1902). Приезд фон Гилленшмидта в Тулу в 1879 году и был связан с подготовкой к строительству первого в России частного патронного завода, которое началось по указу императора Александра II. Но фигура рабочего как таковая не показалась интересной, и решено было разместить её около станка. Нашла его в нашей «Октаве». Это патронный станок. Благодарна сотрудникам центра, что дали мне возможность замерить его и сфотографировать.

– Ощущаете «тяжесть» своей работы?

– Смотря что делать. Руководить проектом и при этом глину перемешивать – это труд не лёгкий. И физический, понятно, и моральный – отвечать за работу всей команды. Но совсем тяжёлую работу – сварку каркаса, загрузку и выгрузку металлических изделий – делают мужчины. Они же монтируют скульптуру.

– Вы единственная в Туле женщина-скульптор?

– Из тех, кого знаю, да.

– А в детстве мечтали стать циркачкой…

– Много кем мечтала стать. Выпускница Тульской художественной школы имени В.Д. Поленова, я потом училась в художественном училище в Орле и в этом же городе окончила институт. При этом никогда не думала, что стану скульптором. Тем более что скульптурой я занималась только на уроках в художественной школе, да и те, к сожалению, часто пропускала. В профессию меня привела керамика. По окончании института я получила предложение от одной из компаний слепить черепаху длиной сантиметров 80. Что у меня из этого выйдет, я не знала, но за дело принялась. Черепашка получилась чудесная. И потом лет пять я делала керамические фигуры животных. Это не была академическая скульптура. Это были фигурки для украшения ландшафта. Вскоре мне захотелось делать собственные проекты – большие и серьёзные. Мне хотелось устраивать выставки, рисовать картины, в том числе портреты, расписывать интерьеры… Причём не только на заказ. Мне хотелось делать то, что просит душа. Всё это потихоньку привело к тому, что я поняла: хочу быть скульптором. Когда очень хочешь, сами знаете…

– И теперь вас всё устраивает?

– Устраивает, но это не означает, что я не хочу двигаться дальше. У меня есть мечта создать красивый, со скульптурами парк. Место пока не присмотрела, но точно не в городе. И это не должен быть сад скульптур. Что обязательно должно быть – или сюжетная линия, очень важная и для страны, и для нашего края, объединяющая события какой-то исторической эпохи, или большая личность, вокруг которой будут «выстроены» связанные с ней события. Хотелось бы создать территорию-жемчужину, которая ещё больше привлекала бы гостей на нашу землю… Иногда мой внутренний голос спрашивает меня: имеешь ли ты право делать то, что делаешь? Но моё желание заниматься скульптурой настолько велико, что тот же голос, рассеивая все сомнения, отвечает: хочешь – получается – иди дальше, только вперёд. И я иду. И очень рада, что мои работы нравятся людям. Какая оценка может быть выше?