Скульптор Марина Логунова: от черепашки до «Тульского чаепития»

Наталья ПАНЧЕНКО

Фото: Елена КУЗНЕЦОВА

В декабре в Епифани состоялось открытие бронзовой композиции «Классный журнал», посвященной выпускникам и преподавателям поселкового педагогического училища, ушедшим на фронт во время Великой Отечественной войны. Епифанское педучилище – это бывшая учительская семинария, принявшая первых студентов, будущих учителей начальных классов, в 1914 году. В советское время она называлась сначала педагогическими курсами, затем техникумом и, наконец, училищем. Последний выпуск состоялся в 1979-м. Сейчас два здания бывшего училища входят в состав музея-заповедника «Куликово поле». В них вскоре в рамках подготовки к празднованию 650-летия Куликовской битвы откроют Центр хранения коллекций музея.

Марина Логунова, скульптор, художник, керамист, ландшафтный дизайнер, создатель «Классного журнала» и ряда скульптур, установленных в Туле – «Тульское чаепитие», «Исторический центр Тулы 1913 года», «Городовой», «Памятник рабочему патронного завода», – сегодня в гостях у «Тульских известий».

Мама троих детей, младшей дочери чуть больше двух лет, она успевает многое: рисует, лепит, участвует в оформлении выставок, интерьеров зданий. Все ее работы, как и сама Марина (обратила внимание на ее руки – сильные, гибкие, чуткие), дышат теплом, красотой и уютом и украшают не только Тулу, но и другие города России и ближнего зарубежья.

– Марина Евгеньевна, в декабре прошлого года вы представили в Епифани свою новую работу – композицию «Классный журнал». Как она появилась в ваших планах?

– Идея создания мемориала, посвященного 28 выпускникам и 15 преподавателям Епифанского педагогического училища, ушедшим на фронт в годы Великой Отечественной войны, принадлежит директору музея-заповедника «Куликово поле» Владимиру Петровичу Гриценко. На месте нашей скульптурной группы прежде стоял обелиск, но, поскольку со временем на нем появились повреждения, имена выцвели, музей, так как здания бывшего училища и прилегающая к ним территория входят теперь в состав «Куликова поля», решил изготовить фронтовикам новый памятник. Все согласились, что он должен быть реалистичным и теплым, от него должно веять не обобщенной монументальностью, а человеческим присутствием, вовлеченностью в события тех лет, чтобы каждый современный человек мог почувствовать то, что чувствовали те молодые и не очень люди, уходившие на фронт защищать Родину, ощутить связь с днем сегодняшним… Этот вариант предполагает глубокое погружение в историю целой страны и жизнь каждого отдельного человека. Одним словом, Владимир Петрович предложил: пусть это будет советская парта, на ней – классный журнал с именами тех, кто ушел воевать с фашизмом, и школьная доска, тоже советская, на которой писали мелом, с надписью «21 июня 1941 года» – символом последнего дня мирной жизни.

– 28 студентов и 15 преподавателей – это все, кто ушел воевать, или погибшие?

– Это все, кто ушел. На обелиске, предыдущем памятном знаке, были указаны только имена и фамилии. Сейчас в журнал добавлены отчества, отмечено, кто из отправившихся на фронт погиб, кто пропал без вести, кто вернулся. Правда, информацию о нескольких фронтовиках уточнить не удалось. Напротив некоторых фамилий есть запись о наиболее высокой из полученных наград. Одна страница – с именами студентов, другая – с именами преподавателей. Сведения об этих героях собирал Сергей Васильевич Кусакин, сотрудник музея.

– Несколькими большими вашими проектами украшена и Тула… В 2014 году в Заречье появилось «Тульское чаепитие». Это ваша первая скульптура?

– Монументальная – первая. В 2012 году в Туле проводился конкурс по разработке архитектурных форм, именно так это звучало, для города. Узнала я об этом от своих учениц. А у меня есть давняя мечта – чтобы в Туле, в области появились жанровые скульптуры, причем в большом количестве. Это так украшает пространство, придает ему новое значение, и звучание, и смысл. Тем более у нашей Тулы такая глубокая связь с металлом, ковкой… Я побывала во многих городах, в том числе ближнего зарубежья, и меня там впечатлило наполнение уличного пространства «живыми» скульптурными объектами – фигурами людей, животных, каких-то необычных, связанных с городом предметов, выполненных из бронзы. Эти скульптуры можно потрогать, на них можно посидеть… И это не только украшение пространства – это информация о городе, прославление его, если хотите. Я делилась с друзьями своей мечтой, и никто из них не верил, что она может осуществиться. Но я взялась. И это было «чаепитие».

– Скульптурную композицию вы назвали «Тульское чаепитие». Почему выбрали такую тему? И чем тульское чаепитие отличается от московского или нижегородского?

– Тульское – потому что мои герои пьют чай с тульским пряником, из тульского самовара. Герой еще и тульскую гармонь развернул. Я не раз бывала участницей мероприятий, которые называются арт-чаепитие. Собираются, как в моем случае, художники, скульпторы и говорят за чаем об искусстве. Я несколько подобных мероприятий провела у себя в студии. Кстати, отчасти и эти встречи подтолкнули меня к созданию такой скульптуры. Но главное, что вдохновило меня, – картина Бориса Кустодиева «Чаепитие», написанная в 1913 году. Это полотно – из «купеческого» цикла художника, где чайная тема выступает одной из основных, как и во многих других его картинах. Купчиха у самовара… В этом есть что-то необыкновенно уютное, домашнее. Искусствоведы считают, что «чайные» картины Кустодиева – это собирательный образ уездных городов, где протекает спокойная, размеренная, умиротворенная жизнь. Наверное, все это вместе и вылилось у меня в теплую семейную сцену. Хотелось показать Тулу не «мужскую» – в оружейной броне, в обычной для этого строгости, а – «женскую». Пусть и в металле, в бронзе, но – уютную, гостеприимную, мягкую. Женственную.

– Вы единственная в Туле женщина-скульптор?

– Из тех, кого знаю, да.

– А в детстве мечтали стать артисткой цирка…

– Много кем мечтала стать. Выпускница Тульской художественной школы имени В. Д. Поленова, я потом училась в художественном училище в Орле и в этом же городе окончила институт. При этом никогда не думала, что стану скульптором. Тем более что скульптурой я занималась только на уроках в художественной школе, да и те, к сожалению, часто пропускала. В профессию меня привела керамика. По окончании института я получила предложение от одной из компаний слепить черепаху длиной сантиметров 80. Что у меня из этого выйдет, я не знала, но за дело принялась. Черепашка получилась чудесная. И потом лет пять я делала керамические фигуры животных. Это не была академическая скульптура. Это были фигурки для украшения ландшафта. Вскоре мне захотелось делать собственные проекты – большие и серьезные. Мне хотелось устраивать выставки, рисовать картины, в том числе портреты, расписывать интерьеры… Причем не только на заказ. Мне хотелось делать то, что просит душа. Все это потихоньку привело к тому, что я поняла: хочу быть скульптором. Когда очень хочешь, сами знаете… А сейчас я мечтаю создать красивый парк со скульптурами, которые связывала бы или сюжетная линия, очень важная и для страны, и для нашего края, объединяющая события какой-то исторической эпохи, или большая личность, вокруг которой будут «выстроены» события. Иногда мой внутренний голос спрашивает меня: имеешь ли ты право делать то, что делаешь? Но мое желание заниматься скульптурой настолько велико, что тот же голос, рассеивая все сомнения, отвечает: хочешь – получается – иди дальше, только вперед. И я иду. И очень рада, что мои работы нравятся людям. Какая оценка может быть выше?