Вениамин Найман: Зритель приходит в театр, чтобы получить наслаждение

Андрей ЖИЗЛОВ

Фото: Геннадий ПОЛЯКОВ

«Не могли бы вы перезвонить через час? У меня репетиция…» – попросил главный режиссер Тульской филармонии Вениамин Найман, когда мы накануне связались с ним, чтобы договориться об интервью. С той постановки, которую сейчас он с актерами доводит до совершенства, мы и начали беседу.

Подарок, сделанный своими руками

– Я репетирую музыкальный спектакль по повести Булгакова «Собачье сердце», – рассказал режиссер.

– Учитывая, что 30 января вам исполняется пятьдесят пять, это продолжение традиции к каждому юбилею делать особенный спектакль?

– Да, я на юбилеи делаю себе такие подарки. У меня есть определенный список произведений, к которым хотелось бы прикоснуться. И я пока то, что в этом списке, выполняю постепенно.

– Десять лет назад был «Портрет Дориана Грея», в 2021-м – «Обыкновенное чудо». А почему «Собачье сердце» в этом списке?

– Потому что Булгаков – один из моих любимых авторов. Как и Оскар Уайльд, Евгений Шварц, Николай Гоголь, Григорий Горин. Их много – прекрасных писателей, чье творчество мне хотелось бы воплотить на сцене.

– Смелый творческий вызов: во-первых, это Булгаков, а во-вторых, популярнейшая кинопостановка Владимира Бортко. Наверняка потребовалось взглянуть на повесть под особенным углом?

– У меня эта история рассматривается с совершенно другого ракурса. У Булгакова главные персонажи – это профессор Преображенский, доктор Борменталь и созданный ими Шариков. Но в «Собачьем сердце» много и эпизодических персонажей. И вот у меня история дана как раз их глазами – они выходят на передний план. Как сделал Том Стоппард в пьесе «Гильденстерн и Розенкранц мертвы»: там Гамлет, Гертруда, Офелия, Полоний и так далее становятся эпизодическими персонажами, а главными – те, которые появлялись у Шекспира на один миг. Вот здесь такая же история.

– Зрители уже привыкли к тому, что драматургия Вениамина Наймана – это всегда неожиданность. Может быть, удивим их каким-нибудь секретом?

– Зачем же я буду открывать секреты? Могу вам сказать одно: я бы обозначил жанр этого спектакля как гротеск, то есть что-то преувеличенное, что-то шаржированное, выпуклое и причудливое. По сути это музыкальный комикс на тему «Собачьего сердца». А секреты зрители смогут увидеть еще за день до премьеры, 29 января в 18:30: на наше    й генеральной репетиции можно будет подсмотреть в творческое закулисье, пообщаться со мной и актерами.

– А кто будет задействован в спектакле?

– Только артисты филармонии. Хотя в день премьеры зрители увидят великолепную актрису нашего драмтеатра Ларису Киеню. Она прекрасно сработалась с нашими филармоническими артистами. Не то чтобы играет главную роль, но она нужный винтик в этой машине.

Я учусь всю жизнь

– Началась уже вторая четверть двадцать первого века. Театр – это еще не уходящее искусство? Он соответствует эпохе?

– Ну, смотря какой. Есть много разных театров в нашей стране. Есть достаточно архаичные – при всем моем уважении, такие замшелые. А есть, наоборот, слишком прогрессивные, которые показывают настолько революционные вещи, что даже я, человек немало искушенный, не могу досмотреть до конца, потому что у меня взрывается мозг.

Для чего зритель приходит в театр? Чтобы получить наслаждение. То же самые с другими зрелищами – музыкальными, цирковыми и так далее. Если я не получаю удовольствия от постановки, то это, знаете, жесткая психотерапия получается…

– Дарить радость и смех со сцены – это жестокое ремесло для режиссера. В отличие от драмы, трагедии, здесь мгновенно получаешь реакцию зрителей. Каково жить в этом режиме постоянной проверки?

– Если пришел в эту профессию, ты должен быть к такому готов. В  каком бы ты жанре ни работал, всегда остаешься объектом для оценки зрителя. Публика всегда высказывала и будет высказывать свое мнение, и оно не всегда такое, которое тебе хотелось бы услышать. Разные мнения бывают.

Как говорил мой педагог, я не рубль, чтоб всем нравиться. Потом он, правда, уже говорил: «я не доллар, чтоб всем нравиться», «я не евро» – в зависимости от десятилетия.

– Коль скоро заговорили о педагогах. У кого вы учились режиссерской профессии?

– Я учусь всю жизнь, учусь до сих пор. Видимо, у меня счастливая, натура, я готов постигать новое и впитывать это новое. Думаю, что я и на пенсию буду уходить, и не буду уверен, что я до конца чему-то научился.

Когда поступил в институт, там моими главными учителями по актерскому мастерству были мастер нашего курса Александр Иосифович Попов, народный артист России, главный режиссер и художественный руководитель Тульского академического театра драмы и народный же артист России Виталий Васильевич Базин. Ну а дальше… Я смотрю, например, работы какого-нибудь режиссера. Мне они нравятся, я начинаю смотреть разные его работы, ранние, поздние – и тоже чему-то учусь. Или читаю книги, слушаю интересные мастер-классы. В общем, я учусь везде. И вообще, что бы в тебя ни попадало, это все опыт тебе дает. Ну правда же?

– Не поспорить. А что запомнилось из общения с Поповым и Базиным?

– Виталий Васильевич Базин очень был лих на всевозможные поговорки. Я не уверен, что они конкретно ему принадлежали. Например, не раз говорил, когда мы жаловались, что тяжело: «Сделай раз по сто – и будет просто».

А с Александром Иосифовичем мы достаточно близко общались, уже после того, как учеба была закончена. У него было очень своеобразное и во многом неожиданное чувство юмора, он этим очень схож с моим отцом.

К сожалению, они уже сейчас не с нами, но я надеюсь, что им не стыдно за меня. Я о них очень часто вспоминаю с большой теплотой и не забуду до самой своей смерти.

Сцена лечит все

– Постановки, которые вы делаете, очень разнообразны: трудно сравнивать «Дориана Грея» с «Визитом императрицы» или спектаклем «Объявляется убийство». Вас никогда не упрекали в том, что вы разбрасываетесь?

– Мне кажется ценным, когда зритель посмотрел один мой спектакль, а потом посмотрел другой – и говорит: «Ой, это как будто другой режиссер». Для меня это скорее комплимент – признание, что я могу и вот так, и иначе – по-разному. Вообще, думаю, некая творческая полигамность – она в природе мужчины в самых разных сферах.

– За последние пять лет – между «Обыкновенным чудом» и «Собачьим сердцем» – какие постановки стали самыми ценными лично для вас?

– Для меня ценна каждая постановка. Кусочек моего сердца отрезан и вложен в каждую работу. Вот когда нечего будет отрезать, я, наверное, уйду на пенсию. А сколько было театрализованных концертных программ, представлений, концертов самого высокого уровня? Просто не пересчитаешь.

– Сейчас, помимо «Собачьего сердца», есть готовящиеся вещи, которые пока в тени?

– Знаете, я очень размышляю в последнее время о пьесе Эжена Скриба «Стакан воды». На самом деле это политический памфлет, но с интересной любовной интригой. Вот я хочу оттуда взять именно любовную интригу, она до такой степени мне кажется смешной и увлекательной, что интересно было бы поработать. Я бы вообще сделал из этого рок-оперу.

А так вообще у меня готов репертуарный лист, пятнадцать названий: пять – русская классика, пять – зарубежная классика и пять детских, потому что я сказочник, безусловно. Я очень люблю детские сказки. Если мне это удастся выполнить, буду считать, что я абсолютно счастливый человек.

– Наверняка, как режиссер, который все время находится в поиске, вы много читаете.

– Да, очень много. Причем не всегда для удовольствия. Иногда заставляешь себя. Что касается художественной литературы – совершенно разные произведения. И современные, и очень архаичные, и даже репринты, если удается найти – либо в Интернете, либо для меня мои друзья из библиотеки заказывают, которые вообще найти нигде невозможно. А для удовольствия я скорее читаю что-нибудь для промывки мозгов, извините за выражение. То есть Дарью Донцову или что-то такое.

– Режиссер работает мало того, что с людьми, так еще и с людьми творческими, что особенно трудно. К тому же он один – а актеров много. Как вы справляетесь с этим?

– Я не считаю, что это трудно. Это очень веселая работа. Я считаю, что у меня работа вообще замечательная: вокруг все время много людей, они заражены моими идеями. Мы вместе варим вкусную кашу, которую потом, соответственно, предлагаем зрителю.

Понятно, что бывают такие цейтноты, что еле-еле до кровати доходишь. Но это тоже приятная усталость. Я до такой степени заряжаюсь энергией от артистов, что иногда бывает: ты приходишь очень больной на работу, а с репетиции выходишь здоровый. Вот что это, как не чудо? Сцена лечит все, это точно – кстати, как раз фраза Попова.

– Вы служили актером в театре, затем были режиссером. Теперь работаете в филармонии. А нет ли желания попробовать себя в кино?

– С кино у меня роман не сложился. По молодости я в каких-то масеньких эпизодиках снялся пару раз. Наверное, не судьба. Да и у меня нет такого желания, чтобы «ай, как мне бы хотелось в кино куда-нибудь!». Тем более у меня такова индивидуальность как у артиста, что главных ролей мне не видать. То есть маленькие, смешные, крошечные эпизоды. Тем не менее все равно ты должен подстраивать график своей жизни под съемки. А я не готов это делать.

Совсем недавно мне позвонили с одного из телеканалов – снимался детективный сериал, длинный-длинный, там действие происходило в послевоенные, что ли, годы – ну, то есть не сегодняшний день. И в одной из серий мне предлагали сыграть хозяина дома – понятно, что еврея. И я с огромным наслаждением предложил им нашего заслуженного артиста из филармонии – Якова Яковлевича Нускольтера. И он успешно там снялся, маститые артисты с ним в кадре были. Он был рад такому опыту, который на него неожиданно бах – и упал. А я с огромным наслаждением отказался: у меня были более неотложные дела. Было лето, я собирался отдыхать.

– О чем вы мечтаете?

– Мои мечты вряд ли из ряда вон выходящие. Я мечтаю, чтобы, во-первых, наступил мир. Чтобы мои родные и близкие были здоровы и жили долго-предолго. Мне и самому хотелось бы тоже пожить подольше, конечно же. И воплотить свои творческие планы в жизнь.  Хотелось бы, чтобы артисты, которые рядом со мной в филармонии – горячо мною любимые люди, – как можно дольше оставались со мной и чтобы мы крепко дружили и в творчестве, и в повседневной жизни. Так что мои мечты очень несложны.