Фотограф Роман Солопов: Куликово поле завораживает

Наталья ПАНЧЕНКО

Фото: Сергей КИРЕЕВ, Роман СОЛОПОВ

Его называют фотохудожником, фотоживописцем, а он в ответ – «это не про меня». В 2024 году в составе авторского коллектива музея– заповедника «Куликово поле» он работал над созданием природно-исторического путеводителя «От Непрядвы до Угры» и, как и все составители книги, стал лауреатом Второй Всероссийской литературно-исторической премии «Моя Россия». Выставки его работ регулярно проходили в нашей стране и за рубежом, восславляя великое событие Руси – Куликовскую битву. А он по-прежнему совершенно искренне считает, что просто выполняет свою функцию – запечатлевает один из исторических и духовных центров России – Куликово поле, где возродили ковыль, взрастили дубраву, построили музей…

Имя этого мастера, которого, несмотря на его возражения, хочется назвать ещё и фотопевцом поля Куликова, – Роман Солопов. Сегодня «Тульские известия» у него в гостях. 

– Роман Михайлович, когда вы взяли в руки фотоаппарат первый раз?

– В пятом, наверное, классе, когда отдыхал в пионерлагере. У моего отца, он как раз в это время там работал, был фотоаппарат «Смена», довольно примитивный на сегодняшний взгляд. Но отец успешно снимал, у него получались прекрасные фотографии – и я тоже решил начать фотографировать. Моя первая фотоплёнка, к сожалению, не сохранилась: я её неудачно проявил.

– Что вы снимали?

– Конкретные какие-то события не назову, но предметом моего внимания были тогда, конечно, наши различного рода чудачества, каких всегда много у детей на отдыхе в лагере. В это же время пытался и пейзажные снимки делать.

– Для вас фотография была просто интересным занятием? Или начала становиться видом искусства, которое вы хотели бы сделать своей профессией?

– Я до сих пор не уверен, искусство ли это для меня – фотография. В то время мне было интересно находиться внутри самого этого магического процесса, причём выполняемого абсолютно вручную, – получения «картинки из ничего». Приготовил раствор, проявитель, окунул в него фотобумагу – и на чистом листе появилось изображение. Чудо. Заснятое мгновение, казалось, может теперь жить вечно.

– И сейчас не считаете фотографию искусством?

– Считаю. Но моя стезя – служение конкретному месту, Куликову полю. Случайно или неслучайно, я оказался здесь и должен делать свою работу. Когда кто– то по каким-то причинам со своего места уходит, на это место, которое должно оставаться живым, рано или поздно придёт другой. И я, оказавшийся на поле Куликовом со своим прикладным мастерством, по-видимому, и получил миссию, а если проще – функцию, показать поле Великой битвы. До меня здесь работал мой друг, он, собственно, и привёл меня сюда. Я тут с 2004 года. Чего тогда было во мне больше? Интереса или возможностей для исполнения моей функции, как я это понимаю, – познакомить людей с Куликовым полем, показав его через видовые выставки? Об искусстве не думал, а функцию увидел. Её мне подсказало Поле – быть его «проводником».

– Открытый вами пейзаж Куликова поля совпал с вашим настроением? Или с вашим представлением об «идеальной» природе? Или на вас повлияла в большей степени история этого места?

– Исторический момент, без сомнения, важен, и его отпечаток на Поле чувствуется. Он в торжестве «идеальной» природы. Что касается настроения, Поле мне его и создаёт. Мне очень нравится оставаться с ним наедине и, например, встречать и провожать в ковылях закат.

– В какое время года работаете с особым вдохновением?

– От времени года моё вдохновение не зависит. Сердце позвало – и работаю. А вдохновляет всегда цветение ковыля, особенно когда он, выпуская ости, расстилается серебряным ковром, как море, до самого горизонта. Пейзаж завораживающий. Могу просто стоять и смотреть на эти волны.

– И ловить моменты для снимка?

– Ловить моменты совсем не обязательно. Есть что– то, что никогда не поймать и не отнести домой. Например, эхо. А некоторые природные явления иногда действительно остаётся только «ловить», хотя, казалось бы, – куда убежит пейзаж? Но есть облако, дождь, ветер, солнце, – и они на самом деле могут «убежать». Я снимаю на Поле очень много. Но это больше репортажная съёмка – природные события, о которых уже упомянул, и мероприятия, проводимые музеем.

– Что должно быть в ваших фотографиях, чтобы они вам понравились?

– В период, когда я снимал на плёнку, между моментом съёмки и получением результата проходило некоторое время. И я заметил: если спустя три месяца из картинки что– то звучит, что заставляет сердце биться чаще, то, похоже, я нашёл образ. Такие работы мне нравятся. 

– Что должно зацепить человека в вашей фотографии, чтобы он остановился перед ней?

– Меня как исполнителя изображения это не должно касаться вовсе. Если я буду контролировать этот аспект, получится, что я ищу в фотографии собственный голос. А меня волнует лишь вопрос отражения в снимке духа Поля, вопрос попадания в его состояние и передачи его вибраций. Более конкретно сказать не могу: если разбирать нюансы, между моей работой и зрителем будет сокращаться дистанция, а этого не должно быть. Зритель должен «читать» то, что ему и только ему передаёт с фотографии Поле. 

– Сейчас вы ещё фотографируете для музея исторические предметы, найденные археологами во время раскопок. Это не скучное для вас занятие?

– Так называемые технические работы мне тоже нравятся. Как человеку, получившему образование в области обработки металлов, мне очень интересно разглядывать древние предметы. Средневековое холодное оружие, оказывается, очень лёгкое и изящное, и я с большим удовольствием его «читаю». Я ездил в экспедиции с археологами и снимал раскопы, сканировал с помощью дронов городища, строил их 3D-модели… Это тоже интересно, это тоже живая история. Только с другой стороны.