Гармония природы и искусства. Интервью с художницей Наталией Левченко

Наталья ПАНЧЕНКО

Фото: Геннадий ПОЛЯКОВ, архив Наталии ЛЕВЧЕНКО

В Богородицком дворце-музее открылась выставка работ Наталии Левченко. В экспозиции представлены 39 картин – натюрморты, пейзажи, анималистика. Наталия Левченко – член Профессионального cоюза художников России, участник творческой группы Art Vue и клуба народного творчества «Родник». Мы встретились с Наталией Юрьевной в её студии. Разговор шёл не только о работах, размещённых на выставке в Богородицке. Мы говорили о том, как важно в любой профессии не стоять на месте, быть в постоянном поиске – овладевать новыми техниками, учиться новому взгляду на, казалось бы, привычное и понятное. Говорили и об учениках. Кстати, работы некоторых из них тоже можно увидеть в Богородицком дворце-музее.

– Наталия Юрьевна, открывшаяся в Богородицке выставка ваших работ называется «Гармония природы и искусства». У слова «гармония» несколько значений. Какое вкладывали в него вы, когда думали, как назвать экспозицию?

– Для названия этой выставки больше подошло бы слово «баланс», просто «гармония» звучит лучше. Но я имела в виду именно баланс – баланс между природой и искусством. Природа даёт искусству вдохновение, пропорции, цвет, свет, смысл… А искусство воспевает природу, восхищаясь ею, и учит бережному к ней отношению. В таком взаимодействии природы и искусства я и вижу баланс. Если хотите, гармонию, которую стремилась показать другим людям.

– Вы представили 39 работ разных жанров…

– Да, они размещены на стенах. А в витринах – 12 рисунков детей, моих учеников. Это итоговые работы, которые они пишут в студии обычно в конце года. Каждый учебный год посвящён какой-то теме. То мы изучаем материалы для рисования, то выполняем иллюстрации к произведениям Пушкина, то рисуем Алису в стране Чудес, то путешествуем по разным странам – знакомимся с их географическим положением, историей, населением, достопримечательностями. Этот учебный год был посвящён предстоящей выставке наших работ в историко-мемориальном музейном комплексе Бобрики».

– Что для вас выставка в Богородицке?

– «Гармония природы и искусства» для меня – некое подведение итогов. Активно писать я начала сравнительно недавно. Нет, до этого я тоже рисовала – как ученица, когда училась в школе, как учитель, когда в школе преподавала, но серьёзно заняться живописью не получалось. Сделать любимое занятие профессией помогло стечение обстоятельств.

– Имеете в виду 2019 год, когда создали свою студию?

– Да, студия появилась в 2019 году, но тогда было много организационной работы, преподавательской. Время ко мне (или моё?) пришло в 2022 году, когда я стала писать картины, писала сериями. Нашла множество курсов по живописи. Конечно, и в институте меня многому научили, но здесь открылось столько всего – посыпались, как из рога изобилия, и материалы, и краски, и техники… И тебе акрил, и пастель, и Х-микс, и всё это помимо гуаши, акварели, масла… Стала экспериментировать. Начала с акрила. Дешёвый, не вызывает никаких раздражений – значит, можно использовать и в работе с детьми. И я написала акрилом серию пейзажей. Они так понравились моим зрителям, что сейчас у меня осталось всего 2-3 картины – самых любимых. «Конвейер» с акрилом закончился – я поняла, что могу и чего хочу, и, выдохнув, записалась на курсы по поиску собственного стиля. И тоже получилась целая серия работ – натюрморты. С этого времени у меня всё и пошло. И так теперь всегда – заканчиваю одно, начинаю другое.

– В Богородицке можно увидеть и акрил, и масло…

– Да. Три натюрморта были написаны на одной палитре, в одной цветовой гамме. Палитра – это небольшая тонкая и лёгкая доска, на которой художник смешивает краски во врем работы. Поставила эту палитру на мольберт. Ходила, крутила ее, думала – и разглядела озёрную гладь, арку, увитую цветами. Несколько мазков, и картина готова. Я нигде эту работу не выставляла, иногда показываю детям и рассказываю о том, как она появилась.

– А потом вы познакомились с сухой кистью…

– Да, опять же в интернете. Обратила внимание на картины, выполненные в этой технике, заинтересовалась. Стала смотреть, как работают другие… Сухая кисть – это живописный приём в изобразительном искусстве, когда масляная краска наносится на поверхность минимальным количеством, то есть «сухой кистью». Такая техника позволяет детализировать и весь предмет, и его части. Получается почти фотографическое изображение. На одной из выставок вместе с моими работами экспонировались фотографии, сделанные моей дочерью-фотохудожником. Так вот посетители зачастую путали, где снимок, а где – рисунок. Сухая кисть лучше всего подходит, на мой взгляд, для написания портрета и для анималистики. Но портрет – не моё. А животных писать люблю. Посмотрите на собак – какие у них глаза… Кстати, писать животных начинаю всегда с глаз. Как только появляются на холсте глаза, всё – рисунок уже не бросишь: они живые и смотрят на тебя.

– У вас и тут целая серия…

– Да, есть медведь, леопард, слон, обезьяна, лев, жираф. Рисовала с фотографий, потому что для меня в этой серии главное было – научиться технике сухой кисти.

– Как даёте названия своим полотнам?

– Когда начинаю писать, не знаю, как назову картину. Как человек, имеющий ещё квалификацию психолога, связываю названия с психологией. Например, картина с лисой называется «А день-то удался». Мы как-то ездили за грибами и увидели лису. Конечно же, я её додумала – вот эту эмоцию на её мордочке. Видите, какая это женственная лисичка, прямо дамочка утончённая. Она очень довольна, поэтому – «день удался». А вот картина «Задумался». Сидит обезьяна, подперев рукой голову. Это же тоже мы с вами – усталые, смотрящие на окружающее словно со стороны. Или вот слон. У него под ногами – мелкие камни. Он идёт и не обращает на них внимания…

– Вы осваиваете что-то новое всё время…

– Да, учусь постоянно. Курсы дают многое, в первую очередь – учат смотреть другими глазами на привычное. Благодаря занятиям я иначе взглянула, например, на голландский натюрморт, когда художник скрупулёзно фиксирует мир различных предметов. Это сложная техника, требующая для работы большого количества времени. Мне она показалась любопытной, и я попыталась её изучить. У меня есть три копии картин, выполненные в этой технике. И, что интересно, первую я выписывала дотошно, боясь отойти от правил скрупулёзного письма. Когда писала вторую, уже чувствовала уверенность, и она получилась более естественной. А работая над третьей, даже решилась изменить немного композицию – «нагромоздил» тут автор вазочек – и я одно выкинула, другое передвинула. В общем, начинала в технике голландской, а заканчивала в той, которая называется «своей». Но такая практика очень важна для освоения нового и нахождения в этом процессе своего, себя.

– Не срисовывая с чьих-то полотен, вы в этой технике писали?

– Натюрморт с лилиями. Но от голландского письма я всё-таки немного отошла. Сейчас, когда учишься чему-то новому, да ещё из далёкого прошлого, можно лишь потешить себя – а получится ли у меня?  А это, согласитесь, всегда интересно, я бы даже сказала, захватывающе.

– Вы говорили, что ваш любимый жанр – пейзаж, а любимый пейзаж – осенний. Чем он привлекателен для вас?

– Не могу сказать, какое у меня любимое время года, но люблю начало осени. В весне люблю позднее её время, когда уходит слякотная грязь и серое бесцветие. Лето, с точки зрения живописи, – тоже хорошее для меня время года. А зима здесь очень красивая. Зиму люблю именно «здесь», простите за это слово. Просто я родилась и выросла в Семипалатинске, в Казахстане. А там климат резко континентальный: летом очень жарко, зимой очень холодно. Деревья зимой стоят голые, некрасивые. Поэтому зиму я полюбила, уже приехав в 1994 году в Россию, в Тульскую область.  

– Наверное, есть что-то ещё, с осенью связывающее?

– Осень – это спокойствие, размеренность, отсутствие гонки куда бы то ни было. Сентябрь для меня связан с началом нового года – не только учебного: я родилась в сентябре. Это время подведения итогов, в том числе личных, и составление новых планов.

– Всегда ли пейзаж был любимым жанром?

– Он не то чтобы любимый, хотя в нём кроется бесконечная красота. Он для меня, наверное, самый лёгкий. Но каждый сучок, каждый листик я не вырисовываю. Я обобщаю – что-то убираю, что-то добавляю. Что в пейзаже действительно важно – воздушная перспектива. Показал её – сделал полдела. Но это на мой взгляд.

– Над натюрмортом работать сложнее?

– Это другая история. Меня магнитом манит его составление. Берёшь один предмет – главный – и строишь всё вокруг него. Пришла как-то в магазин, и глаз поймал кофемолку. Мне она так понравилась: у неё всякие ручки, колёсики, ящички, но домой не нужна. Продавец разрешила сфотографировать. Это был он, главный предмет, который, когда я стала писать картину, «притянул» к себе кофейные зёрна. Зёрна «притащили» мешок. Затем «подтянулись» чашки с кофейником. «Вспоминаем», что кофе – это огромное удовольствие, а потому – и букетик цветов кладём рядом. И так всегда: принцип создания натюрморта – один и тот же. Или арбуз. Куда его поместить? На стол? Банально. В сарай? Интересно. А что в сарае может быть? И бочка, и фрукты-овощи. Всё идёт в ход. И появляется то, что должно появиться. Со своим настроением, жизненной философией. Кстати, о названии работы с кофемолкой. Оно тоже пришло после написания картины – «Всё перемелется».

– В студии с детьми пишете в основном натюрморты? Много их у вас здесь.

– Вы знаете, да. Работа с детьми «обязывает» их писать. Это очень помогает развивать в ребёнке чувство композиции, пропорции, цвета… Тем, кто занимается первый год, сложно рисовать натурную постановку, поэтому я разрешаю им самим выбрать композицию, упростить что-то. Сейчас вот готовились к Пасхе, и дети рисовали кто корзину, кто курицу, кто цветные яйца – кому что хотелось. Есть очень интересные работы. А бывает и так, что с одной группой пишу акварельный пейзаж, с другой – натюрморт, то есть занимаемся тем, что им интересно. Никогда не загоняю детей в жёсткие рамки.

– Важно для вас мнение других людей?

– Важно. Первыми, кто видел мои работы и высказывал своё мнение о них, были члены моей семьи. У нас нет художников. Наверное, условий не было для того, чтобы развивать способность к рисованию. Может быть, поэтому они меня во всём поддерживают. Муж всегда проявлял интерес к тому, что я делала, он был уверен в моих возможностях.  Именно он, считаю, был стимулом для моего развития как художника. Сейчас мой главный критик – сын, хотя он не рисует. Он просто чётко отмечает: тут у тебя перебор, тут криво, попробуй вот так.

– Прислушиваетесь к замечаниям?

– Знаете, прислушиваюсь, но выполняю не всегда.

– Вы как-то назвали себя человеком восхищающимся. Есть что-то, что вас не восхищает?

– Не люблю индустриальные пейзажи – с кранами, трубами, дымом… Это не моё, и я не вижу здесь красоты, которую можно было бы воспевать. Но это, опять же, моё мнение.

– Как относитесь к авангардному искусству?

– Абсолютно нормально. Никакое направление меня не отталкивает, не раздражает. Мне очень нравится Покрас Лампас (Арсений Пыженков), художник-каллиграф, работающий в стилях «каллиграфутуризм», «каллиграффити».

– Вы сами из новомодного ничего не берёте?

– Для выставки в Ефремовском музее авиаконструктора Владимира Мясищева, нашего земляка, я нарисовала серию работ, связанных с небом. Одна из них в стиле гиперреализма – огромный самолёт садится на воду. Пена, брызги летят в разные стороны… Много из так называемого новомодного можно использовать в сочетании с классическими техниками. Кроме того, у меня появился аэрограф – «воздушная кисть». Это приспособление для нанесения рисунка жидким материалом путём пневматического распыления. Если проще, это распыление краски под давлением воздуха с помощью небольшого пневматического инструмента – пульверизатора. У меня есть работа, выполненная в этой технике, – «Месть королевы Анны». Сюжет взят из фильма «Пираты Карибского моря». А вообще – я продолжаю учиться, ищу новое. Пока есть стремление к освоению нового, движешься вперёд. А это, согласитесь, главное.